Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:20 

Дресс-код

:]
рейтинг: НЦ -17
фандом: Tokio Hotel
пейринг: Том\Билл
жанр: романс
размер: 32.000 слов
предупреждение: слэш, твинцест, мат.
дисклаймер: они принадлежат сами себе, и, надеюсь, хоть иногда читают о себе правду =))
скачать полностью в ворде: files.mail.ru/WEMMV1
от автора: это самое большое, что я когда-либо писала (кроме диплома)) Суть в том, что оно выкладывалось на форуме, и писалось без всякого плана, поэтому весьма неравномерно написано, ну и, много недостатков. Я все время хотела его переписать вчистую, но теперь понимаю, что время уже прошло и мне совсем не до того. Пусть будет =)
_____¬¬¬¬¬_____


ЧАСТЬ 1.
1.


The sun will shine like never before.
One day I will be ready to go,
see the world behind my wall.
(с) Tokio Hotel «World behind My Wall»


Сначала Билл решил, что в дом пробрался кто-то чужой. В зеркале мелькнула незнакомая фигура. Он вздрогнул и резко обернулся, сжимая в кулаке расческу. Медленно выдохнул. Моргнул.
- Том? Что это на тебе?
Том, который остановился у входной двери, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику пса, посмотрел на брата с усмешкой.
- Это джинсы, Билли.
Билл нахмурился:
- Я вижу, что джинсы, придурок. Ты действительно пойдешь в них на улицу?
- Какие-то проблемы? - Том переступил с ноги на ногу и провел ладонью по бедру, разглаживая невидимую складочку на обычных джинсах, синих, стильно потрепанных и на самом деле довольно узких.
Просто удивительно насколько пара дорогих тряпок может изменить человека. Биллу, конечно, приходилось видеть брата “не в образе”, но в этой одежде Том выглядел настолько непривычно, что его можно было вообще не узнать. Билл рассматривал Тома сверху до низу с каким-то странным и оттого неприятным любопытством и видел, что ему чертовски идёт эта обтягивающая черная майка, и узкие джинсы, и дреды стянутые в хвост, но больше всего, конечно, эти джинсы.
- А ты сам как думаешь? - Билл подошел ближе. – А если там опять какой-нибудь папарацци в кустах сидит? Том взял с полки солнечные очки и, широко улыбаясь, нацепил на нос.
- Ну и хрен с ним. Я всего лишь погуляю со Скотти.
- Ты же знаешь, что нельзя! - Билл сложил руки на груди и выразительно посмотрел на загорелые бицепсы Тома, в кои то веки не скрытые рукавами футболки, - есть такой жирный пунктик в контракте: я ношу пидорские шмотки, а ты свои шаровары и нам это даже нравится. А после того, как мы нигде не появлялись всю зиму, это очень умно с твоей стороны ходить и выпендриваться, уверен, что мудозвоны с фотокамерами только того и ждут. Хочешь, чтобы у нас были проблемы с продюсерами? - Билл скривился. Одно упоминание слова «продюсер» вызывало у него мигрень. Скотти, не обращая никакого внимания на аргументы Билла, возбужденно крутилась у Тома под ногами и скоблила дверь. Видя, что Том начал спокойно обуваться, Билл закатил глаза. – То-ом. Если весь интернет увидит твои мега-сексуальные фотки, а они за это не получат никакого бабла, нам в первую очередь влетит. Хотя бы переговори с Дэвидом сначала.
Том хмыкнул, очевидно, пропустив суть высказывания мимо ушей.
- Мне послышалось, или ты употребил слово "секс", малыш Билли? А мы все еще, наивные, думаем, что тебя это не интересует.
- Бля, я серьезно! Ты итак нас все время подставляешь! - Билл не удержался - пихнул брата в плечо, тот оступился, но устоял на ногах, натягивая второй кроссовок.
- Хорошо, давай так. – Том озорно улыбнулся. - Если ты меня сейчас поцелуешь, я переоденусь.
Том выпрямился и двинулся к нему, разводя руки для объятий, и Биллу пришлось попятиться назад, пока он не уперся спиной в трюмо. Чугунные ручки ящиков больно впились в спину.
- Давай, поцелуй, это хороший способ убедить меня. – улыбался Том.
- Блин, эти твои шуточки уже давно ни хуя не смешные! - Билл почувствовал удушающую волну раздражения от того, что так и не научился достойно отвечать, когда Том начинал прикалываться на эту тему. Он просто терялся, злился и чувствовал себя до невозможного глупо.
Том не выдержал и громко заржал.
- Помню, у тебя было такое же лицо, когда тебе барабанные перепонки промывали.
И как только можно нормально общаться с таким человеком?
- Да вали ты уже. – Билл кинул расческу на полку у зеркала и ушел в свою комнату. - Делай что хочешь. – Бросил он. - Я тебя предупредил. Придурок.

* * *

В его комнату сквозь задернутые шторы проникал зеленоватый солнечный свет. От ветра ткань колыхалась, воздух пах весной, ощутимым теплом. Билл завалился на кровать, закинув длинные ноги на деревянную спинку и нервно кусая губы. Он тоже хотел бы прогуляться в такой чудесный солнечный денек, он даже рассчитывал, что они с Томом сегодня выгуляют собаку вместе, но получилось все совсем не так. Иногда Билл ненавидел характер своего старшего брата, и в такие минуты им лучше было находиться как можно дальше друг от друга, потому что ссоры были неизбежны и разрушительны. Билл мог бы сходить на улицу попозже в одиночку, но таскаться по парку с собакой, все время ожидая, что вот-вот кто-нибудь узнает, ловить на себе заинтересованные, не всегда доброжелательные взгляды и прикидываться деревом - слепым и глухим - да кому это понравится? Проще остаться дома и подышать воздухом из открытого окна.

Билл засмотрелся на пляшущие по стенам блики света и подумал о Томе. Злость уже прошла, так же быстро как появилась, сменившись каскадом других сильных эмоций, которые Билл смог бы озвучить только в песне.

Одной из главных эмоций была досада. Том всегда выглядел старше, но теперь он выглядел просто совсем по-другому. Его мышцы как-будто появлялись сами собой. Он просто таскал повсюду свою гитару, занимался сексом и, возможно, качал пресс перед сном, то есть не делал практически ничего, но тем не менее от его торса, его плеч и бицепсов фанатки приходили просто в экстаз. А Билл завидовал. И злился на самого себя за это. Он убеждал сам себя, что завидовать нечему. Может, он и выглядел щупло рядом с братом без одежды, и кубиков на животе у него не было никогда, но зато во все остальное время взгляды толпы были прикованы исключительно к нему, к его стройным ногам, обтянутым джинсой, гибкой спине, рукам в напульсниках и цепях. Биллу нравилось наблюдать краем глаза, как люди ловят каждое его движение, каждый жест.

А Том совсем другой. У него так никогда не получится. И это факт.

Билл дотронулся до губ пальцами, вспоминая шутку брата про поцелуй. Мягкое прикосновение было приятным. Том никогда не знал, когда нужно остановиться в своих приколах, но эту тему он действительно трепал уже слишком долго. Как-то полгода назад за бутылочкой пива они лазили по сети и наткнулись на неофициальный фанатский форум с рассказами. Они прочитали некоторые из них даже с интересом. Было забавно видеть, какими чертами характера фанатки наделяют их, какие слова и чувства им приписывают. Над некоторыми фразами они ржали до боли в животе, настолько это было похоже на бред. А потом они наткнулись на раздел слэша, что было, конечно, неизбежно. После первого же фанфика, в котором, как Том глумливо прочитал вслух «Билл сел рядом с братом, старясь прижаться как можно теснее и вопросительно глянул на него из-под длинных ресниц» Билл фыркнул и демонстративно ушел на кухню. Он курил и отплевывался, внушая себе, что фантазировать людям никто никогда не запретит, а ему должно быть уже давно наплевать на то, что о нем думают и пишут. Но потом понял, что ему и правда наплевать. А вот то, что Том сейчас читал эту фигню, волновало его гораздо больше и он чувствовал непонятный стыд и все ту же злость. Он хотел бы отодрать брата от компьютера и в грубой форме спросить как он может читать то что пишут про них, но он почему-то не мог этого сделать. Билл слышал с другого конца квартиры, как Том смеется, вставляя свои веселые комментарии: "Детка жжет", "О*уеть можно", "Да-а, я такой".

И с этого злополучного дня Том начал время от времени донимать Билла тупыми подъебами на тему этих фанфиков. Причем так пошло и настолько тупо, что не было никакой возможности просто игнорировать их. Билл сначала пытался отшучиваться, потом стал посылать куда подальше, и Тому вскоре надоело. Но он все равно время от времени говорил какую-нибудь гадость. Вот как в этот раз.

Билл перевернулся на живот, спрятав голову в подушку, и уныло застонал. День был испорчен, хотя на улице стояла такая хорошая погода, радостно щебетали гребаные птички, и это был последний из немногих выходных перед первым их концертом за долгое время. Какого вот хрена он сейчас вместо того, чтобы расслабляться, слушать музыку и мечтать о чем-нибудь приятном, думает о Томе, о том как черная ткань обрисовывает его пресс, и о том, как ему сногсшибательно идут эти джинсы. Опять с завистью. Какое сильное, неприятное и сладко разрушительное чувство.

* * *

Прошло где-то полтора часа прежде чем дверь в комнату Билла с грохотом распахнулась.
- Че делаешь? – поинтересовался Том и окинул комнату таким взглядом, как-будто ожидал увидеть голых девиц, прячущихся по углам. Но все было на своих местах: Билл на кровати, одежда на полу, свалка дисков по углам и шторы слабо колышутся, рассеивая зеленоватый свет. Том подошел к кровати и уселся на пол, устраивая гитару в руках.
Билл недовольно посмотрел поверх ноутбука.
- Быстро ты прогулялся.
- Угу. Послушай вот, что я придумал.
Том провел пальцами по струнам, быстро подтянул третью и пятую, взял пару аккордов. Откинул голову назад и закрыл глаза. Когда зазвучала мелодия, Билл, вздохнув, свернул страничку EBay, где искал какую-нибудь навороченную атрибутику на заказ. Пальцы Тома ловко пробегали по ладам, извлекая из акустической гитары тихие, душевные, расслабляющие звуки. Смутные образы, навеянные музыкой, поплыли у Билла перед глазами: ветви ивы погружаются в источник, красный шелковый шарф, легкий трепет занавесок, весенний ветерок…
- Ну как? – Том приоткрыл один глаз, и испытующе поглядел на брата. Тот лежал, уставившись в одну точку на покрывале и, пожалуй, даже не заметил, что музыка стихла.
- Ну… - Билл моргнул, отложил ноутбук с живота на подушку и сел на кровати, - ну неплохо даже, знаешь. – Он помолчал, потом кивнул своим мыслям. - Можно текст написать. Только как-то уныло, по концепту к новому альбому не подойдет.
- Это потому, что я на середине остановился, - сказал Том, и неожиданно снова заиграл, уже боем, жестко и ритмично отбивая ту же самую мелодию, но в этот раз она зазвучала по–другому и вызвала уже другие ассоциации.
«Бег. По обочине влажной от дождя дороги… нет! Трассы… Слепящий свет солнца бьет в глаза, под ногами асфальт...»
Билл пружинисто подпрыгнул на кровати и улегся, подползая ближе к краю, чтобы в ушах отдавался каждый аккорд. Когда Том закончил играть, он одобрительно похлопал его по плечу.
- Нравится. Надо парням показать.
- Спасибо.
Они улыбнулись друг другу, Билл тут же хрипловато напел мелодию, Том подыграл ему на ходу и фыркнул:
- Ля слажал, дурень.
- Заткнись!
Процесс творчества всегда объединял их, и на некоторое время забывалось и соперничество, и обиды, даже если они материли друг друга всего час назад, все было сразу забыто, когда речь шла о музыке. Билл слышал в одном фильме, что творчество это самая высокая форма близости, которая может быть между двумя людьми. Даже интимнее, чем секс. Интимнее, чем секс? Ну конечно… кто вообще придумал такую чушь!
- Что ты так меня смотришь? - Том уже поднялся с пола и подхватил гитару под мышку.
- А? А… просто задумался. Ты куда?
- Пойду похаваю что-нибудь.
-Он направился в сторону двери, и Билл проводил его пристальным взглядом.
- Ты над текстом подумай.
- Ага.
Как только дверь захлопнулась, Билл вскочил с кровати и, убедившись, что замок закрыт, встал перед зеркалом спиной. Медленно извернулся, критически разглядывая в зеркало свою попу. То, что он увидел, ему не понравилось. «Бляя… Я слишком тощий…» У Тома в этих гребаных джинсах, Билл их уже начинал ненавидеть, у Тома была классная задница. Билл прищурился, вглядываясь в свое отражение так, что оно начало расплываться перед глазами.

Том съел все котлеты, которые были на сковородке, щедро полив их майонезом. Представив себе, как Билл будет ругаться, что нечего есть, он спокойно налил чаю, завалился в кресло и весь день проболтал по телефону с подружкой из Австралии. По окончании разговора к линии наконец-то пробился Дэвид и голосом человека, который последние несколько часов потратил, слушая короткие гудки, напомнил, что завтра в семь утра заедет машина, чтобы отвезти Каулитцев в аэропорт. Том ответил, что он в курсе, и что им с продюсером нужно будет серьезно поговорить. Йост насторожился, потому что Том впервые за шесть лет проявил желание разговаривать с ним серьезно. Насторожился, но заранее расспрашивать не стал.
- Хорошо, при встрече.

Том положил трубку и направился в туалет. Смешно, но ему нравилось расстегивать пуговки на своей ширинке. Они выскальзывали легко и были приятными наощупь. Эти джинсы без поддержки ремня не спадывали мешком к ногам, а оставались на бедрах. Это было просто, мать вашу, необычайное ощущение!. После того, как несколько лет ходишь в одежде одного фасона, которая свободно висит на тебе, не стесняя движений, а потом одеваешь что-то такое, что приятно облегает тело, не скрывает многих достоинств и позволяет, например, задрать ногу достаточно высоко, чтобы пнуть какого-нибудь уродского папарацци прямо в ухо. Вот тогда чувствуешь себя совершенно другим человеком.

Пока Том стоял и пытался в подробностях вспомнить тот миг, когда согласился в течение срока действия контракта с группой соблюдать определенный дресс-код, в ванную просунул голову Билл и дерзко заявил:
- Том, не надевай больше эти джинсы.
- Это почему? – Том, мягко говоря, обалдел от такой наглости.
- Тебе не идет. – Билл приподнял левую бровь.
- Врешь.
- Нет.
- Точно врешь.
Старший вышел из ванной, и младший потащился за ним.
- Ну То-ом, реально, мне так непривычно. Я не хочу, чтобы ты так одевался. Это на тебя не похоже.
- А мне какое дело, что ты там хочешь, и что тебе привычно, - сердито буркнул Том и захлопнул дверь перед носом брата.
- А Йост звонил? – глухо послышалось за дверью.
- Да.
- И во сколько нам?
- В семь будь готов.
- Ясно. Ну, спокойной ночи.

Том разделся и лег поверх одеяла, задрав подушку повыше. Он поднял с пола гитару, лениво перебрал струны. Было жаль, что выходной прошел впустую. Им так редко удавалось отдохнуть дома, они все время куда-то ехали, ночевали в отелях, студиях, автобусах. А когда они с Биллом были одни в своей квартире в Берлине и за ними никто не присматривал, не говорил что делать, не снимал на камеру, они расслаблялись и предавались безделью с таким вдохновением, как ничему другому в этой жизни. Такие дни обычно проходили еще быстрее, чем все остальные. И без всякой пользы.
Том отложил гитару и врубил в сеть ноутбук. Он планировал почитать парочку фанатских рассказов перед сном, чтобы поднять настроение. Читать про себя любимого вообще было увлекательно, какую бы ерунду не писали. Когда ты еще не умер, а про тебя уже пишут книги, это значит, что ты человек- легенда. Было что-то притягательное в том, чтобы читать про то, чего никогда не делал и даже не подумал бы сделать, и представлять себе это в красках. Например, в одном шедевре его приковали к кровати три прекрасных нимфетки и трахали до потери сознания. Том чувствовал себя прямо-таки героем порно. Ему понравилось. Правда некоторые сцены были хорошо только для фантазий. В реальной жизни ему была противна сама мысль о том, чтобы оказаться беспомощным перед женщиной. Нет, это не для Тома Каулитца.
Вот, кстати, так же все двойственно было и по отношению к инцесту. Сначала Том отнесся к рассказам про них с Биллом подозрительно, потом вошел во вкус. Его гордость не задевали домыслы и намеки, потому что он знал, что все это неправда. То есть, сначала был шок, но потом он прошел. Наверное, психика выработала защитный механизм. Твинцестные фото вообще были повсюду, и восторги фанаток удивляли своей единонаправленностью. Все это было нереально и несерьезно, словно про них и не про них. И было в этом что-то… Неизвестно что. Может, еще одна причина поиздеваться над братом, может быть, способ развеять скуку, заставить себя почувствовать что-то новое, пусть это возмущение или неприятие, или желание пойти против себя. Том знал, что иногда человек какой-то своей частью всегда стремится к безумию. Читать про Билла было интереснее, чем про какую-то несуществующую девочку, с которой у тебя якобы любовь до гроба. Извращение? Извращение. Ну и ладно.

Когда поясница затекла от неудобной позы, а ноутбук так нагрел одеяло, что стало жарко лежать, Том решил, что пора уже закругляться. Он выбрался из постели. Закурил у окна, вслушиваясь в звуки улицы и едва различимый, приглушенный стенами, голос Билла – тот врубил музыку и подпевал кому-то в своей комнате.
Том уже не помнил, когда в последний раз слушал плеер. Любимая музыка в последнее время не доставляла удовольствия. Все зае*ало. Конечно, жизнь звезд богата впечатлениями, грех жаловаться… Но все равно хотелось перемен. Лично для себя. Может быть, это из-за весны… Хотелось разрушить рамки, в которые он попал, подписав контракт, хотелось делать что-то безумное, жить так, как хочется. Нажраться и блевать, как нормальный человек, чтобы после об этом не вопили газеты: «Том Каулитц блевал на стенку этого клуба! Фанатки оцепили этот участок и сделали местом своих встреч!»
Хотелось, хотелось, хотелось… А Билла, похоже, все устраивало.

На следующее утро перед вылетом было холодно. Чтобы выползти из постели, Тому пришлось использовать всю свою силу воли. Чемоданы с вечера валялись на полу, как два черных монстра с открытыми пастями. Каулиц бросил на них недовольный взгляд. В такие моменты он всегда думал о том, почему нельзя нанять какую-нибудь симпатичную служанку, чтобы собирала за него вещи каждый раз? Ему приходилось делать это слишком часто. И он постоянно что-нибудь забывал. Щетку там, бритву, любимый медиатор, органайзер, зарядку для сотового…
Лениво одевшись, зевая и почесываясь, Том поплелся на кухню.
На кухне пил кофе лохматый и сонный брат, вытянув свои ноги чуть ли не до противоположной стены маленького помещения. Том перешагнул через них, чтобы добраться до плиты.
- Утро доброе, – прохрипел «солист Tokio Hotel» голосом курильщика со стажем.
- Доброе, - ответил Том, быстро заглянул в турку, убедился, что кофе на него не сварили, и развернулся к брату.
- Хреново выглядишь.
Билл вяло высунул язык. Видимо, настроения для перебранки не было. Том забрал из рук брата кружку, одним глотком допил остатки кофейной гущи, отвратительной на вкус.
- Ты никогда не научишься варить кофе.
Билл фыркнул.
- Ты как будто умеешь.
- Я все умею. – Том уже по привычке потянулся языком к сережке в губе, как он обычно делал, когда дразнился или бахвалился.
Билл со стоном уронил лицо в ладони:
- Оо, избавь меня от этого.
Том гадливо ухмыльнулся:
- А я вот вчера читал, что тебя это безумно заводит. Ты сейчас должен по идее припечатать меня к холодильнику, схватить за яйца и страстно поцеловать.
Ну вот, началось. Билл выматерился, грациозно выбрался из-за стола и ушел с кухни.
- Куда только подевалось твое чувство юмора, Томми. – проворчал он уже из коридора.
Том пожал плечами. Утро никак не задавалось. Раньше Билл краснел и злился, теперь уже подколы не действуют… Скукотень. Жизнерадостный темперамент Тома требовал какой-то отдачи от других людей. Ему вообще в последнее время казалось, что на его суперосторумные шутки у всех приобрелся иммунитет. Не жизнь, а дерьмо, одним словом. Недовольный, он принялся разогревать остатки вчерашней пиццы. К тому времени как он не торопясь дожевал последний кусок, Билл уже таскал свои чемоданы из комнаты в прихожую.
Его настроение становилось все лучше, в противоположность тому, как портилось настроение брата. Он почувствовал облегчение, когда увидел, что Том не собирается продолжать вчерашний эксперимент с обтягивающими джинсами, и сегодня оделся как обычно, даже дюрагу натянул с самого утра. Это успокаивало не только потому, что Билл не хотел неприятностей с продюсером и пиар-отделом. В своих рэперских черно-белых тряпках брат снова стал родным и привычным.
Что касается грязных намеков, Билл много думал вчера и решил, что не позволит Тому больше издеваться над ним. Он решил, если выдастся шанс, ответить брату той же монетой и посмотреть, как тот отреагирует. Первую возможность он упустил, потому что был не готов. Но зная Тома, возможностей еще будет предостаточно. Билл уселся на самый большой чемодан и приготовился ждать. Он всегда получал удовольствие от наблюдения за тем, как впопыхах собирается старший брат: бегает туда сюда, матерится, размахивает руками.
И в этот раз ожидания оправдались.
- Куда делась эта хрень? Что за черт? Би-илл, где воск?
- В гостиной. – Билл забавлялся.
- Нашел. Бл*дь, кто раскидал тут диски на полу!
- Эт не я!
- Ты видел мой плеер?
Грохот, возня, топот.
- Том, уже без десяти, быстрее.
- Да я уже всё… - Том выволок два чемодана в прихожую, и начал рыться в них – не забыл ли чего.
- Посмотрите, у него целый чемодан кепок и трусов, - проворчал он себе под нос, застегивая молнию. – Да это единственное, в чем я могу позволить себе разнообразие!
- Еще в выборе девушек, – хихикнул Билл.
- Да, конечно, само собой! Когда я успеваю доползти до кровати мне уже практически все равно.
- И что, если к тебе ночью в постель проберется Густав, ты его будешь любить и приговаривать, «Детка, ты такая секси»? – Билл засмеялся, представив себе, как Том неуклюже пытается обнять широкоплечего барабанщика. Том посмотрел на него с обидой:
- Его не буду. Его с девушкой не перепутаешь даже в бессознательном состоянии. А вот тебя – легко.
Билл замолчал. Том вдруг подумал, что сказал что-то не то. То есть, ничего особенного не сказал, все как обычно, но в мозгу вдруг вспыхнула картинка, он представил, как это могло бы быть... Он представил?! Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Билл прищурился и мотнул головой, встряхивая волосами:
- Значит, ты думаешь, я секси? – он широко улыбнулся, показывая все свои острые зубки.
Эта интонация была опасной. Том чуть не поперхнулся на вдохе. Нет, его звездный братец иногда вытворял что-то такое, чего даже Том, знавший его всю жизнь, совершенно не ожидал.
- Ну ты ничего. Конечно, тебе повезло, что ты немного похож на меня…
- Так вот к чему все эти намеки, - перебил его Билл, не давая отмазаться. - не можешь устоять перед моей красотой? Хочется да колется? – он снова ехидно улыбнулся, и прикусил губу.
Том аж подскочил от возмущения:
- Чтоо?? Не говори ерунды! Да как ты вообще… – Он рывком застегнул второй чемодан, молния которого никак не поддавалась, и отпихнул его от себя ногой. Не глядя на Билла, он достал из широкого кармана телефон и набрал номер телохранителя.
- Ты мне завидуешь? - спросил Билл.
Том отвернулся, вслушиваясь в гудки телефонной трубки.
Наверное, он и не расслышал вопроса.


@темы: фанфик, романс, макси, Tokio Hotel, RPS, NC-17

URL
Комментарии
2011-01-23 в 12:26 

:]
2.

Билл был уверен, что никто, ни один человек на земле на самом деле не любит летать в самолетах. Это же понятно. Естественно. Может быть, за исключением пилотов, у которых просто мозги не в порядке.
Зато в самолете можно было заниматься всякой ерундой, на которую на земле он не взялся бы хотя бы потому, что очень ценил свое свободное время. Почитать журнал о видеоиграх, поиграть в тетрис, посидеть в аське. Да, в аське он тоже бывал иногда, как все обычные смертные. Вон и Том в соседнем кресле тоже уткнулся в мобильник, и тыкает кнопочки быстро быстро большими пальцами с ровными круглыми ногтями. У него вообще настоящие мужские руки, не такие как у Билла. С жесткой грубой кожей на подушечках. И короткие круглые ногти. Руки, волосы, родинка под губой… и вовсе они не похожи. Они похожи только как два человека с общим геномом, и всего то.
За право сидеть в Интернете во время полета раньше приходилось ссориться с авиакомпанией. Запрещено было включать мобильники и любые сетевые приборы, чтобы не мешать бортовому оборудованию. Но мировым звездам закон не писан, и после пары скандалов, во всех самолетах, на которых летела группа Tokio Hotel, появился выход в Интернет.
У Билла в аське было совсем немного контактов. Пара знакомых из Лойтше, из Берлина, Андре, пара каких-то девчонок из разных стран, родня. И Том. Интересно, с кем он там переписывается?
«Я хочу поговорить с Дэвидом насчет перемен в группе»
Билл прочитал сообщение и скептически посмотрел на брата, сидящего в соседнем кресле.
- Ты нормальный или нет? Я вообще-то рядом сижу, а ты мне в аську пишешь.
Том не обратил на него никакого внимания, даже не повернул головы. Билл обреченно вздохнул и напечатал ответ:
«Каких перемен?»
«Думаю, мы всем уже приелись, надо что-то кардинально менять. Внешний вид, например»
«Вообще-то об этом регулярно думает пиар-отдел и наши продюсеры.»
«Все равно я хочу, чтобы мои пожелания учитывались. И кое-что еще, я хочу поменять стиль. Как думаешь к этому отнесутся?».
«Почему? Тебе же нравилось..»
«Мне нравится как я выгляжу, мне не нравится то, что я должен так выглядеть».
«Блин.»
«Ты меня поддержишь?»
Билл задумчиво покачал головой и снова посмотрел на брата, не отрывающего взгляда от голубого мониторчика. «Нет! Нет, я не хочу, чтобы что-то менялось!» - кипело внутри него. Его самого все устраивало, все было прекрасно. Все, кроме Тома, кроме его зае*ов, его непредсказуемости в последнее время. Он чувствовал, что брат отдаляется, что его что-то мучает, и он совершенно переставал понимать его. Но что хороший брат еще мог ответить?
«Конечно».
После чего Том, наконец, повернул голову и улыбнулся ему.
На сердце потеплело.

Потом появилась на горизонте симпатичная особь женского пола, и все покатилось по избитому сценарию, который Билл наблюдал уже много много раз. На сей раз, это была девушка-стюардесса, которую Билл еще при входе в самолет тихо возненавидел.
Вообще было много людей и вещей, которых он тихо ненавидел. Будильники, папарацци, зубных врачей, заусенцы, новые джинсы Тома, эту девушку-стюардессу. Она обращалась с ними так, как будто они были самыми обычными парнями. Принеся обед, она многозначительно улыбнулась, и, остановив рядом с Томом столик на колесиках, наклонилась и спросила:
- Хочешь еще чего-нибудь? Может, мартини со льдом?
- Не люблю мартини. – Улыбнулся Том и скользнул по ней этим своим липким блестящим взглядом, специально для подобных случаев. Билл скептически поморщился. – Есть мятный чай?
- Принесу через минутку. – Стюардесса двинулась дальше.
Это было похоже на дешевый спектакль. «Жарко здесь» - скучающим тоном заявил Том, когда она принесла чай, и снял с себя футболку и кепку, оставаясь в майке, потом с хрустом потянулся, запястьем чуть не задев Билла по носу. Билл отвернулся и увидел в иллюминатор, отчетливо увидел, как заблестели у этой сучки-стюардессы глаза. Черт знает что. Уже в самолете.
Билл уткнулся в журнал и не видел, не слышал, не ощущал, как Том уходит и возвращается через полчаса. Если бы парни летели с ними, то непременно многозначительно перемигивались бы на задних сидениях, спрашивали что-то, а Том бы довольно смеялся.
От него пахнет чем-то терпким и сладким, когда его пальцы ложатся на подлокотник, Билл вздрагивает. Да, бл*дь, он уже полтора года не трахался. Если это вообще можно было так назвать. И что такого в том, что один запах и одна мысль об этом так волнует, что тошнит.
- Билл, съешь-ка это.
Билл поднял голову и встретился взглядом с бюстом девушки-стюардессы, которая зачем-то перегнулась через переднее сиденье и сунула ему под нос упаковку таблеток.
- Что это?
- Аминоуксусная кислота.
- Зачем?!
- Улучшает метаболические процессы в тканях мозга, оказывает антидепрессивное и седативное действие.
Билл хмыкнул, Том засмеялся, а девушка радостно продолжила:
- Уменьшает психоэмоциональное напряжение, агрессивность и конфликтность, улучшает социльную адаптацию и настроение, нормализует сон. В общем, засунь под язык, Билл, и улыбайся.
И Бил улыбнулся, очень надеясь, что яд его широкой улыбки прожжет эту дуру насквозь. Да кто она такая, чтобы обращаться к нему по имени?
- Спасибо.
- А мне тоже можно? – игриво спросил Том, и тоже получил пачку, с аккуратно накарябанными на обороте контактными данными.

До приземления Билл съел полпачки, но так и не почувствовал себя более социально адаптированным.

URL
2011-01-23 в 12:27 

:]
3.

В аэропорту их встретила машина с охраной. А через час они уже затаскивали в отель свои вещи. Жизнь завертелась. Как колесо с горки, как карусель. Густав, Георг уже были там, в холле. Ждали. Том рад был снова видеть друзей. Он вообще был в отличном настроении, но время от времени поглядывал на брата с беспокойством. На Билла внезапно после полета нашло какое-то лихорадочное веселье. Он смеялся не переставая, капризничал, цеплялся к телохранителям, пихал Тома при любой возможности.
Без своего макияжа он вообще всегда выглядел моложе, и часто так же по-детски вел себя на людях, как будто стараясь соответствовать. Том уже привык к этим перевоплощениям брата. Но в этот раз было всё как-то слишком. Когда Билл «нечаянно» вылил полчашки латте на одного из охранников, и начал извиняться, размахивая руками, Том взял его за плечи и настойчиво отвел в сторонку.
- Эй.. ты чего? – спросил он, когда они оказались вне слышимости окружающих.
Билл отстраненно улыбнулся, глядя ему прямо в глаза, но не ответил.
- Би-илл… - Том наклонился, чтобы почти коснуться губами его уха, - ты что-то принял, да? Это те таблетки?
Билл весело рассмеялся.
- Нет. Это не они.
Их прервал приезд продюсера. Дэвид поприветствовал издалека (опять братья шушукаются в уголке, привычное дело, не буду мешать) и сразу пошел разбираться с номерами. Буквально через минуту все было устроено. Пока поднимались на верхние этажи, Йост поведал им программу завтрашнего дня: фотосессия, интервью, репетиция, обед, репетиция, саунд-чек, концерт.
- Отлично. Выходные кончились, пора пахать. – С преувеличенной радостью сказал Том, хлопая в ладоши и выражая общее настроение.
- Что поделать, надо ловить волну, пока погода удачная, - Йост подбадривающее улыбнулся, потрепал Билла по плечу.
Билл закатил глаза.
- Дэвид, мы уже не маленькие, не нужно нам это объяснять.
- Да, прости, всё время забываю. – Мужчина полистал ежедневник. – А еще, кстати, не сказал, вас завтра весь день будут снимать, так что будьте готовы.

На этой счастливой ноте кончился подъем и, убедившись, что все добрались до своих номеров, Йост попрощался с подопечными. Том, едва оказавшись в номере, захлопнул дверь ногой, кинул чемоданы подальше, сел на кровать и обхватил голову руками. Завтрашний день обещал быть адским. Мало того, что тяжелая программа, еще придется с самого утра работать на камеру. Прикалываться, улыбаться, продумывать каждое слово, каждое прикосновение к брату (уж он то знал, как могут истолковать самые невинные их братские жесты и взгляды)… О, Госпади, придушить бы Йоста за его заботу, а ведь он с ним еще серьезно поговорить хотел, только доживет ли до этого момента?…

Том разделся до трусов, и, ногой задвинув одежду под стол, направился к ванной. После хорошего «полёта» давно хотелось помыться. Но он не успел. В номер ворвался Билл, как маленький смерч, хлопнул дверью и нагло завалился на кровать прямо в джинсах.
- Прикинь, у меня там еще уборку не закончили! Ну что за дерьмо!
Том тяжело вздохнул. Да уж, дерьмо.
- Сел бы ты в кресло. Я иду в душ.
Билл посмотрел на него с интересом. На самом деле у него давно вертелся на языке один вопросик. И он решил, что это самое удачное время, чтобы его задать.
- Ты пресс качаешь? – Он приподнял брови, как это только он умеет, как будто спрашивает: «а ты тоже хочешь меня?»
Том этот взгляд с детства знал.
- Ну, иногда. Не каждый день получается. А что?
Он посмотрел вниз, на свой живот, и с удовольствием погладил явно проступающие кубики пресса, которыми очевидно гордился.
- Я тоже хочу. – Тихо сказал Билл. Наверное, ему нелегко далось это признание. Том ухмыльнулся.
- Тебе никогда не стать таким крутым, как я, Детка. В большинстве фанфиков…
- Не начинай! – Билл вскочил с кровати. – Зае*ал уже со своими фанфиками!
Он стянул джемпер и улегся на пол, заложив руки за голову.
- Давай, помоги мне.
Том засмеялся. Блин, Билл иногда был таким милым. Просто до ужаса. И как ему удавалось? Он подошел и опустился на корточки, крепко прижимая голени брата к полу. Билл начал подниматься и опускаться. Раз, два, три… десять…
- А сколько надо? – дыхание уже сбилось, каждый вдох давался с трудом, и в очередной раз откинувшись на спину, Билл решил отдохнуть.
Том откровенно развлекался, глядя на мучения брата.
- Ну, я обычно делаю сто на нижний, двести на верхний, если не очень устал.
- Сколько? – глаза Билла вылезли из орбит. – Ну нахрен!
Он повернулся набок, и Том отпустил его ноги.
- Я спать хочу. – Пожаловался Билл.
- Иди.
- У меня убирают.
- Убрали уже.
- А если нет?
Том пожал плечами и, закинув на плечо полотенце, ушел в ванную.
Когда он вернулся, брат спал на его кровати, не раздевшись, поверх одеяла, в позе морской звезды.

URL
2011-01-23 в 12:27 

:]
4.

Бывают такие дни, которые полностью переворачивают жизнь.
В течение каких-то двадцати четырех часов, растянувшихся на целую вечность, меняется понятие и представление о том, во что верил с детства. Ты понимаешь, что изменился настолько, что даже прошлое видится теперь под совершенно другим углом.
И иногда ты даже предчувствуешь наступление этого дня. Чувствуешь, даже пока еще спишь, это нервное возбуждение и боль, как, наверное, ощущает себя насекомое перед метаморфозой, выводящей ее на новую ступень развития.
Безвозвратно.

Том проснулся в чужой, гостиничной койке, посреди чужих вещей, под звук незнакомой мелодии будильника Билла, и под настойчивый стук в дверь.
- Билл, Билл, ты встал? Вставай, оператор приехал.
- Ой, бл*дь, доброе утро, - выругался Том, шлепая до двери.
Увидев его, Густав округлил глаза.
- Э, Том, это твой номер? Прости, я вроде запомнил, что Билла.
- Мы поменялись.
- А-а… ясно. - Он кивнул в сторону коридора, по которому шел высокий парень с огромной сумкой через плечо. Незнакомец поравнялся с ними и, улыбаясь, протянул руку.
- Привет, я Джорж. Буду вас снимать сегодня.

Его рука была теплой, улыбка искренней, и он, слава богу, был один. То есть, вместо группы раздражающих, везде мешающихся людей с громоздким оборудованием, с ними сегодня будет весь день вот этот приятный парень. Хорошая новость. Тома это устраивало. Джорж оказался очень общительным и сразу дал понять, что сильно навязываться не будет. Он предложил им привести себя в порядок и спустится вниз, в столовую, там они и начнут съемку.
- Просто не обращайте на меня внимания, - посоветовал он.
Тому стало смешно. Советовать что-то подобное было излишне. За последние пять лет, камеры, направленные со всех сторон, стали для них, что солнце в небе, что фонарь на улице. Вести себя естественно? Пожалуйста. Это мы умеем.
- Я пошёл. – Сказал Густ. - Разбудишь Билла?
Том искоса посмотрел на друга. А он то с самого утра сияет, как медный самовар… Выспался, что ли?
- Разбужу.

Том вошел в свой номер беспрепятственно, так как ключи были у него. Билл уже не спал. Сидел на кровати, подогнув одну ногу, и думал о чем-то, судя по выражению лица, очень серьезном. Во рту у него дымилась сигарета, и столбик пепла на кончике свидетельствовал о том, что он про нее совсем забыл.
- Ненавижу спать в одежде, - пробормотал он, увидев Тома. – Меня просто вырубило вчера. – Достав сигарету из зубов, он медленно выдохнул ароматный дым, стряхнул пепел на ковер, хитро улыбнулся, - тем более у тебя тут кровать лучше.
Том не ответил. Это был уже не первый раз, когда Билл засыпал на его кровати. Ему почему-то всегда казалось, что Тому достается все самое лучшее. Начиная с детства: лучшая из одинаковых мягкая игрушка, лучший цвет одинаковых футболок, купленных мамой, а теперь вот - лучший номер в отеле, место в самолете и так далее. Том был уверен, что все как раз наоборот, но он же старше, поэтому просто молчал.

Он открыл чемодан и задумался над тем, что одеть. Обычно процесс выбора не занимал много времени, но сегодня ему до противного не хотелось, чтобы все шло как обычно. Его не покидала уверенность, что этот день будет каким-то особенным. Может, и не к лучшему, но, определенно, к переменам, которые ему сейчас просто необходимы.
- Билл, иди давай, собирайся. – сказал он, не оборачиваясь.- Через полчаса внизу надо быть точно, нас там уже ждут.
- Подождут.

Билл мягко подошел и присел рядом на корточки, оперевшись о плечо Тома. Протянул руку и вытащил из кучи одежды одну футболку.
- Вот эту одень.
- Да я в ней спарюсь… двухслойная… - Том поймал его запястье, не позволяя прикасаться к своим вещам.
- Зато она не такая дебильная, как все остальные. – Билл усмехнулся и закашлялся. У него с утра слегка болело горло, но он обычно не обращал на такие мелочи внимания, пока не становилось хуже. В самом начале простуды его голос становился звонче, что было только на руку перед концертом.
- Слушай, это у тебя шмотки драные, и непонятно с какой помойки, - огрызнулся Том чисто по привычке.
- Могу тебе одолжить что-нибудь, - сказал Билл, смеясь, прежде чем брат вытолкал его за дверь.


Билл, конечно, замечал, что с Томом творится неладное, но он еще не думал, как это может отразиться на их работе. Картина, которую он увидел, когда спустился в специально отведенную для vip-постояльцев столовую, заставила его крепко об этом задуматься.

Том, одетый в одни только широкие джинсы и солнечные очки, с важным видом восседал за огромным овальным столом и жевал тосты. Вокруг него крутился оператор, как муха над банкой варенья. Том не обращал на него никакого внимания. Солнечный свет, проникая сквозь французские окна, обводил контуры его фигуры, блики лежали на обнаженной груди, в воздухе висели пылинки, и стакан ярко-оранжевого сока в его руке делал картину законченной и просто идиллической – преуспевающий бизнесмен на отдыхе. Или скорее, судя по прическе, любимый сыночек богатых родителей на веранде в своем загородном имении.

Опять выпендривается, сволочь.

Внутри Билла поднялось глухое раздражение. Хоть бы предупреждал тогда, если решил устроить шоу с утра пораньше. О’кей, подыграем. Он нарочито развязно прошагал к свободному стулу и расселся на нем, вытянув ноги в стороны. Обвел взглядом накрытый стол. Усмехнувшись, Том небрежно зацепил с его тарелки кусочек мяса и отправил в рот. Билл, не долго думая, ловко выхватил из пальцев брата стакан с соком, как будто перед ним не стоял точно такой же. И началось…Обычный завтрак, который должен был быть естественным, превратился в игру – кто кого. После настолько очевидного вызова, разве можно спокойно сидеть и жевать еду? Персонал недоумевал, не понимая, чего от него хотят. Билл то и дело подзывал служащего, просил то подогреть бекон, то охладить молоко… Потом принялся неторопливо снимать и одевать перстни с одной руки на другую… потом волосы внезапно стали ему мешаться и лезть в глаза… В общем, он любыми способами постарался привлечь к себе внимание. Он просто не мог ничего с собой поделать… От одного взгляда на Тома у него почему-то начинал чесаться язык, так и хотелось сказать что-нибудь обидное, даже подраться захотелось почему-то. Он незаметно пнул Тома под столом ногой, за что получил довольно сильный ответный удар в голень.

- Эй…

Билл заметил, что Георг и Густав тоже сидят за столом, на другом его конце, только когда его вежливо попросили не мельтешить и не портить аппетит.

Джордж смущенно опустил камеру, видимо, приняв высказывание на свой счет.
- Ну ладно, парни, ешьте, я вас жду в машине.
Только после того, как он ушел, Билл успокоился и принялся за свою остывшую еду.

Что касается Тома, то все время завтрака он незаметно, скрываясь за темными стеклами очков, наблюдал за братом. Это всегда было интересное занятие. Билл был неподражаем, когда работал на камеру. Чего стоила его игра с перстнями, которые он задумчиво переодевал с пальца на палец, и никак не мог решить, на какой руке они смотрятся лучше. Обычное действие в исполнении Билла выглядело так, словно имело какой-то подтекст и магнитом притягивало взгляды всех, кто находился в помещении. Так же, как его сосредоточенное лицо, когда он решил сделать хвост и долго перебирал руками свои черные пряди, открывая шею, вздергивая подбородок - ну не за столом же это надо было делать! И когда пил молоко, совсем не обязательно было проливать его мимо рта и вытирать кончиками пальцев, а потом еще и салфеткой. Такой весь сексуальный и притягательный, сам ведь это прекрасно осознает. Тому было стыдно за брата. Блин. Ну что должны подумать люди о таком вот выпендрежнике? Может, он сам и хотел слегка поддразнить всех своим неформатным видом, но он не думал, что Билла тоже понесет.
Хотя должен был догадаться, зная характер брата.


- Ну вы, Каулитцы, отожгли, – резюмировал Георг, когда оператор ушел. – Он должен быть доволен отснятым материалом, а это ведь только начало дня.

URL
2011-01-23 в 12:27 

:]
5.

Тем временем на улице оглушительно щебетали птицы.
Теплый весенний ветерок трепал короткие волосы Джоржа, приятно обдувал шею. Он курил перед машиной уже третью сигарету и понемногу успокаивался. На нервы жаловаться раньше не приходилось, но почему-то пять минут назад, когда он складывал на сидение оборудование, дрожали пальцы, так, что один из плотных бритых мужчин- сопровождающих спросил, все ли с ним порядке.
- Да, спасибо. – Джордж улыбнулся и потянулся за пачкой.
Он был из тех людей, которые относятся к жизни легко. Иначе говоря – ни на чем не заморачиваются. Вот уже несколько лет после окончания колледжа, он занимался любимым делом, которое являлось одновременно и работой и увлечением. Ему часто приходилось снимать звезд шоу-бизнеса. Звезд, которых боготворили и которым поклонялись миллионы. И очень быстро он понял, что они совершенно обычные люди, которые тоже просто занимаются своей работой. Что они чаще всего играют свою звездную роль на сцене, на публике, а сами растят детей, ходят в туалет, и решают свои бытовые проблемы своими, отнюдь не божественными руками.
Как он говорил своим друзьям и знакомым: «Если вы ждете чего-то особенного, не думайте, золотого сияния вокруг них нет. Совсем ничего особенного нет». Поэтому во время съемок он обычно не испытывал сильных эмоций, и ничто не отвлекало его от работы.
Джордж не смог бы точно сказать, что именно вывело его из равновесия сегодня, когда он начал снимать материал. Освещение было прекрасным. Расположение тоже. Ребята из TokioHotel - молодые и перспективные музыканты, обычные двадцатилетние парни. Джордж был спокоен как удав, когда взялся за эту работу. Он был уверен, что уж с ними проблем не возникнет никаких.
Но все пошло не так... в какой момент это началось? Может быть, когда он встретился взглядом с солистом, и его зацепило, как рыбу на крючок. Это было неожиданное открытие. На самом деле Билл Каулитц в нормальной жизни не был обычным, немного более удачливым, чем другие, зазвездившимся парнем, он был… несколько таким… особенным? Просто тем, от кого невозможно отвести взгляд. Он излучал феромоны вокруг себя, или не только вокруг себя… или не постоянно, а только находясь рядом со своим братом? Черт… Джордж никогда не ругался матом, но сейчас ему очень хотелось начать. Между этими двумя точно что-то не так, он был в этом уверен. Это пугало и никак не укладывалось в голове. Весь завтрак он чувствовал себя, как это обычно называют, словно между двух огней. И это ощущение было не из приятных. Ничего особенного не произошло, но ему все казалось, что он подглядел что-то неприличное, на что смотреть нельзя посторонним, да еще и снял это на камеру… как какой-то преступник.
- Хэй, мы уже идем! – закричал кто-то, и Джордж, подняв взгляд, неосознанно начал искать две одинаковые фигуры в процессии людей, движущихся к машине. Но их там не оказалось.
- А где Каулитцы? – спросил он парня с длинными волосами, своего тезку.
- Действительно, где они застряли. Нам уже ехать надо… – Георг оглянулся, - народ, никто не видел этих?
- Нет.
Все стали бестолково вертеть головами. Джордж пожалел, что уже убрал камеру. Было бы забавно заснять растерянность такой кучи народа. Впрочем, плотные люди в чёрном не показывали никакого беспокойства. Хотя должны бы. Один из них, самый толстый, разговаривал по мобильному телефону, перекатывая вес с ноги на ногу. Кажется, он единственный был озадачен.
- Я видел, как они спускались в фойе. – Задумчиво сказал Густав. – Но на улице их уже не было.
- Господи, - закатил глаза Георг. – Опять.

* * *

- Куда ты меня тащишь? Насколько я понял, все пошли на стоянку! Вот кретин.
Билл ворчал, шагая в полутьме гостиничных коридоров следом за братом. После того, как они вместе с остальными спустились вниз, Том внезапно схватил его за локоть и, показав знак молчания, утащил в сторону. Билл решил, что он хочет сказать ему что-то важное, поэтому не сопротивлялся. Но оказалось, что он ошибся. Они зашли в какую-то дверь и направились по лабиринтам узких коридоров. Том шел, уверенно засунув руки в карманы, как будто бывал тут каждый день.
- Так так так, где-то должен быть черный выход, щас придем. Спокойно.
Том толкнул дверь в конце длинной лестницы, ведущей вниз, и они оказались на улице. В лицо сразу пахнуло свежим ветром, солнце ослепило глаза. Билл спустил со лба на глаза темные очки, и увидел, как Том натягивает кепку.
- Вот он, красавец, - воскликнул тот, приподнимая козырек двумя пальцами.
- Кто? - Билл недоверчиво посмотрел вокруг.
Том высоко подкинул непонятно откуда взявшиеся ключи от машины и поймал налету в кулак.
- Jeep Liberty. В моем распоряжении на целые сутки. Сегодня поедем с ветерком.
Билл открыл было рот, чтобы спросить «какого хрена ты выдумал» и напомнить о многих вещах, таких, как вопли продюсера, бешеные фанатки и отсутствие карты города, в котором они всего то второй раз в жизни. Но это было бы так же глупо, как встать на пути идущего поезда. Ведь это же Том. Он и сам все прекрасно знает, но это его не останавливает.
Проглотив возмущение, Билл послушно залез в джип.
- Откуда взял?
- Украл. – Том весело подмигнул, настраивая радио. – Шучу. Просто связи надо иметь, Билли.
- Нда. Я должен был догадаться. И вижу, что ты считаешь ниже своего достоинства ездить на чем-то, что весит меньше двух с половиной тонн.
- Ты прав.
Аудиосистема стояла шикарная, Билл легко нашел любимую станцию. На волне звучало radiohead, Билл закрыл глаза и откинулся на сидении, абстрагируясь. Судя по настроению брата, неприятностей сегодня не избежать, так зачем о них думать? Глаза Тома горели, чуть прищуренные, потемневшие, - о, Билл знал, что значил этот взгляд. Про себя он называл его «шило в заднице», но, наверное, можно было бы назвать и по-другому. Билл всегда нервничал, когда Том так смотрел. Это сулило неприятности всем окружающим, но с другой стороны... Он не сразу понял, что улыбается, а когда понял, отвернулся к окну и подставил лицо солнечным лучам. Внутри дрожали и вибрировали тонкие струны…
Они выехали с заднего двора. Охранник, как ни странно, пропустил без вопросов. По проулкам добрались до шоссе. Остановившись на светофоре, Том достал мобильник и набрал номер Густава.
- Хай, Густи, потеряли нас?... - Билл прыснул в кулак. Голос брата звучал как ни в чем не бывало, - да? А я разве не говорил, что мы на машине поедем?... Да, мы уже в пути… Вы поторопитесь, а то опоздаете на встречу… Конечно, я знаю куда ехать… Пока, Густи, передай Саки привет.
Когда он положил сотовый в карман, Билл позволил себе рассмеяться в голос.
- Даа, интересно, кто нас первым убьет Саки или Дэвид.
- А ты бы кого предпочел?
- Ну, догадываюсь, что Йост сделает это нежнее, но не факт.
- Йост меньше по комплекции, его мы, пожалуй, даже завалим, если объединимся.
Смеясь и продолжая измываться над продюсером, братья ехали по городу. Вообще, это был небольшой провинциальный городок, и машин здесь было немного. Жители, в основном, ездили на велосипедах и микроавтобусах. Но на центральной улице Каулитцам повезло попасть в единственную из всех возможных городских пробок, прямо в час пик. А до начала фотосессии оставалось всего полчаса.
Чтобы их не узнали, Том закрыл затемненные окна, и велел Биллу не смотреть по сторонам.
- Это вообще была плохая идея, - Билл закрыл глаза, - ехали бы со всеми, и нет проблем.
- Конечно. Когда это ты стал таким занудой?
Том достал из кармана пачку мальборо и закурил. Действительно, потерянного времени было жалко, жалко даже нескольких минут в пробке. Их время теперь стоило бешеных денег. Тому опять пришло в голову, насколько он не свободен. Как он важен и как зависим, словно деталь в часовом механизме. Чтобы часы работали, ты должен быть именно такого размера и формы, и поворачиваться ты должен именно в эту сторону. А часы, которые не идут, никому не нужны.
Том прогнал унылое сравнение и посмотрел на плотно сжатые коленки Билла. Тот опять сидел как девчонка. А ведь сам просил отучить его от этой детской привычки.
- Блин, Билл не сиди так. Если раньше это и выглядело нормально, то сейчас это тебе уже не идет.
С этими словами Том неожиданно для самого себя положил ладонь на обтянутое джинсами колено брата и провел ею до середины бедра, где у девушек обычно начиналась короткая юбочка, и можно было скользнуть под нее и услышать смущенный вздох или игривый смех, приглашающий к дальнейшим действиям.
Реакция Билла была прелестной, и ни на что не похожей. Он вздрогнул, издал тихое «ах» и уставился на руку Тома так, словно та была чудовищем или большим страшным насекомым.
- Твою мать, - сказал он после паузы и аккуратно спихнул руку со своей ноги, - Том, ты гребаный извращенец. Я знал, что когда-нибудь это случится, после всех твоих тупых приколов.
- Мои приколы не тупые, - Том втянул в рот колечко пирсинга, чтобы не рассмеяться. Билл выглядел так странно, так забавно, что хотелось подразнить его еще больше, но… что-то останавливало. «Когда-нибудь я тебя точно поцелую, хотя бы ради эксперимента», - подумал Том, и даже не удивился этой мысли.
- Ага. Не тупые. И твою голову не посещают мысли о сексе. И любишь ты блондинок с большими сиськами, это все знают.
Билл хотел сказать что-то еще, но громкие сигналы соседних машин вернули их обоих к реальности.
- Фак! Мы стоим посреди дороги, – оказалось, что пробка уже рассосалась, и вся очередь скопившихся позади автомобилей возмущенно сигналит им. Том бросил взгляд на часы. Осталось всего двадцать минут до начала фотосессии. Они должны успеть, нехорошо заставлять себя ждать, а то пойдут всякие слухи.
- Билл, сделай музыку громче, – заорал Том, - и открой окна.
Он взялся за руль, вдавил педаль газа, и джип рванул вперед так быстро, что на перекрестке остались следы шин.
Какое-то сумасшедшее желание бежать без оглядки взорвалось внутри. А к черту их всех! Пошло все на*! Он и не думал сбавлять скорость, вжимал по полной, обгоняя машины и не задерживаясь на светофорах. Музыка стучала в ушах, разделяясь на басы, ударные и соло, а рядом Билл громко смеялся, сняв очки и позволяя ветру трепать его волосы.
Билл любил скорость.

URL
2011-01-23 в 12:28 

:]
Как сквозь какой-то туман запомнилось мерцание рекламных вывесок, сбитые ограничители, когда заносило на поворотах, как в одной из навороченных гонок, в которые они любили играть. Всё сливалось перед глазами, кроме полоски дороги впереди. Было чудом, что они так ни во что и не врезались. Когда у Билла уже действительно начали неметь пальцы на подлокотниках, наконец, взвизгнули тормоза и, круто развернувшись, джип остановился у высокого стеклянного здания.
- Приехали, - сказал Том, откидываясь на спинку сидения и запрокидывая голову, у него перед глазами плясали пятна, - вот это драйв.
- Б*я…. – Билл закрыл лицо руками и все еще нервно посмеивался, - Том, ты больной… ты хотел нас угробить, да?
- Ну весело было, согласись… - он запрокинул голову, пытаясь досчитать до десяти, чтобы унять бешено стучащее сердце. - Что там по времени?
- Успели. Еще десять минут.
- Можем спокойно покурить.
Братья вывалились из джипа на слегка негнущихся ногах. Закурили. Билл заглянул в зеркало бокового вида и присвистнул.
- Пипец моей укладке…
- Ну ты же обещал всем поменять прическу. Обещания надо выполнять.
- Я с тобой никогда больше ездить не буду, - Билл больно пихнул брата локтем. – Ты фоткаешься первым.
- Окей.
Только они докурили и вытащили шмотки из машины, как им навстречу из здания вывалилась шумная группа, во главе с хмурым Саки и бледным Джорджем с камерой на плече.
- Я всё видел, - безжизненным голосом сказал Саки, поравнявшись с ними и буравя взглядом то одного, то другого.
«Наверное, он имеет в виду, твой способ парковки, мистер Шумахер», - быстро шепнул Билл на ухо Тому.
- А Йост? – спросил Том, ухмыляясь.
- Нет.
Братья переглянулись. Пронесло…
- Всё, идем работать, работать! – Билл хлопнул в ладоши и первым направился к зданию, - Хватит прохлаждаться!

URL
2011-01-23 в 12:29 

:]
6.

Незнакомые люди - профессионалы, знакомые профессиональные улыбки. Эти места – фотостудии, одинаковые и всегда разные. Где-то подают кофе в белых обтекаемых кружках, где-то холодную минералку. В одном месте посадят на кожаный диванчик у стены светлого просторного зала, где-то попросят стоя подождать, пока в темной маленькой студии фотограф снимет каждого по очереди, потому что места для четверых здоровых парней там не хватает. За время своего головокружительного успеха они успели побывать во всех возможных фотостудиях, пожать руки тысячам фотографов и их ассистентов. Места и люди – разные, а все остальное – почти одинаковое. Позы и взгляды в камеру – специальные для каждого из участников группы, отработанные движения. Часть из них осталась еще с того времени, шесть лет назад, когда они мальчишками тряслись перед своей первой серьезной фотосессией. «Вот так, хорошо встал, Том, чуть боком развернись, подбородок выше. Запомни эту позу» Сколько раз их фотографировали? Том не знал. Он привык. Как по щелчку, - нацелен объектив, и голова сама поворачивается как надо, глаза, с нужным выражением, смотрят в черный глазок. Тяжело работать с начинающими фотографами, они волнуются, тянут время, делают по несколько снимков одной позы, экспериментируя с освещением. Смотришь в объектив своим коронным взглядом, минута, другая, глаза стекленеют, хочется сморгнуть и начать корчить рожицы.
Скучно.
Хочется сказать: «Сходите возьмите любую из наших фотосессий, там все точно так же, только у Билла другие цацки на шее и на руках, у меня другая футболка и кепка. Вот и все».

Какое всё поднадоевшее. Эта жизнь «не как у всех», с которой уже ничего не поделаешь. От которой не сбежишь. Да, если даже представить, они бы никогда не смогли жить как все, слишком особенные. Просто у Тома мелькало иногда желание открыть альбом с фотографиями и рассказывать кому-то: «а вот это я в шортах на даче, со шлангом, грядки поливаю. Вот Билл в халате, спалил плиту, взорвал в микроволновке яйцо. Случайно. Вот это мы на Новый год, о нет, лучше пролистнём, мне до сих пор стыдно, я не помню, как ее зовут» Хотелось так. А в реальности было наоборот. Заходишь в Интернет, из скуки и уже неотделимого от нее тщеславия, читаешь: «А вот Том там-то и там-то, а вот Билл с Томом в одном из... и кто это с ними?…» И думаешь и пытаешься вспомнить, а когда это сделано и как? Ведь рядом, кажется, никого не было.
Трудно убежать от своего прошлого, когда оно повсюду. Когда оно доступно всем, кому не лень. Даже самые детские фотографии из семейного архива… А Том не любил свои детские фотографии. Не те, когда они с Биллом были детьми, а те, которые напоминали о первых шагах в шоу-бизнесе. Он выглядел сущим ребенком. Сколько было всего в то время, кружилась голова: записи, первый успех, стремительные изменения в собственном теле, изменения в брате, который был и всегда будет рядом, внезапное и уже необратимое превращение их частной жизни в публичную. Они просто не успели научиться разделять эти две жизни, а теперь уже поздно. Они все на виду. И так никогда не хватало времени на то, чтобы до конца осмыслить все происходящее, поэтому... поэтому Билл был таким, неустойчивым, разным, то взрослым, то ребенком. Поэтому Том был таким, сумасшедшим, упрямым. Они особенные. Том часто думал об этом, защищаясь от всей грязи, которая была огромной частью ненастоящего мира, в котором они жили по –настоящему.
- Том Каулитц, ваша очередь.
Надо же, как глубоко он задумался. Девушка-визажист уже порхала толстой кисточкой с пудрой по его лицу.
- Только слегка, - сказала она. – У вас прекрасная кожа.
Том ухмыльнулся. Он знал, что где-то справа, Билл с досадой отвернулся и теребит что-нибудь в руке. Всю жизнь брат завидовал его коже, с которой почти никогда не было проблем. И родинки этой дурацкой у него не было. А у Билла от тоналки и пудры постоянно что-нибудь выскакивало. И от черт-знает-какого питания, и от недосыпа. Пусть завидует.
На визажистке светлый бежевый костюм. Вот она взглянула на его лицо с непрофессиональным интересом. Знакомый взгляд. Приятный взгляд. Да, как же Тома бесило всегда, все эти годы, что к нему относятся как к ребенку. Пренебрежение, излишняя забота, снисходительное «мальчик», «малыш», обращение на «ты». Из-за длинных дред и симпатичного лица в паршивых журнальчиках называли «девочкой». И это мягко сказано.
Девушки. Теперь они все смотрят по-другому. Вместо снисходительности – восхищение и трепет, вместо пренебрежения – сексуальный интерес. Том наслаждался этим так же, как наслаждался чашкой капуччино под палящим солнцем в прохладной воде бассейна на Мальдивах. Наслаждался физически.
Его время пришло.
Визажистка переключилась на Георга, напоследок будто случайно коснувшись его колена. Том самодовольно улыбнулся, уже не глядя на нее и покачивая ногой в такт своим мыслям.

Группу поместили на удобном диване в съемочном павильоне. Кругом сновали люди, каждый со своим делом. Почти никто не обращал на них внимания. Джордж с камерой находился неподалеку, но его присутствие было таким ненавязчивым, что они совсем не замечали его. Человек-невидимка.
Снимали сначала групповые фото – по обычной схеме на большом белом фоне прямо там. Потом одиночные в маленькой темной студии наедине с фотографом. Для одиночных фотограф взял серый фон и снимал крупные планы, что было не совсем стандартно. Но это радовало. Хоть какое-то разнообразие.
К сожалению, смотреть на приватные фотосессии не разрешили. Обычно невостребованные участники группы развлекались тем, что наблюдали со своего дивана за вдохновенно позирующим Биллом. Он ведь превосходный актер. Ему надо было не петь, а сниматься в фильмах. Вы бы удивились, если бы увидели, с какой скоростью он может меняться, без малейших усилий и подготовки. Все зависело от того, чего хочет фотограф.
Вот сегодня, например, Билл нисколько не выглядел женственно. Черная водолазка, цепи, волосы завязаны в толстый хвост. От загара лицо кажется еще худее, остро выделяются скулы. Серьезный такой, почти мрачный. Наверное, думает о том, что высказал им Йост, просмотревший утреннюю съемку…
Но если фотограф попросит, то Билл вдруг резко переменится в лице, его «дьявольский» взгляд станет нежным и манящим, губы приоткроются в задумчивой улыбке – другой человек. Хамелеон.

Том так и не узнал, в каком амплуа сегодня захотел увидеть популярный немецкий журнал Билла Каулитца, солиста TokioHotel. Ему в голову внезапно пришла идея.
- Сколько времени у нас до интервью?

Когда Билл вышел из комнаты, Тома на диване уже не было.
- Где Том? – мрачно спросил он парней.
У него было нехорошее предчувствие. С самого утра все шло через ж*пу, так что от неуемного старшего братца каждую минуту ожидалась какая-нибудь подстава.
- Пошел в машину, сказал, что сейчас вернется.
- Ясно. Я курить.
Он накинул куртку на плечи и обратился к проходящей мимо женщине:
- Где здесь у вас курят?
- Курилка на втором этаже, - женщина вежливо улыбнулась, - пройдемте со мной.

Когда Билл вернулся в съемочный павильон, место Тома на диванчике все еще пустовало.
- Что, так и не вернулся?
- Он там.
Билл удивился.
- У фотографа? Его же отсняли уже.
- Попросил пару фоток не для журнала. Просто для себя. Не формат.
- Густав, не нравится мне твоя загадочная улыбка. – Билл насторожился, - А ты, Листинг, чего ухмыляешься?
- Ничего.
- Совсем ничего.
- Пойду, проверю.
Билл направился к студии, кто-то из парней успел схватить его за рукав.
- Сказали же, туда нельзя.
Он вырвал руку.
- Да не гунди ты, мне просто интересно. Я загляну.
И правда было дико любопытно, что Том задумал.

URL
2011-01-23 в 12:29 

:]
Билл приоткрыл дверь студии. За осветительными моноблоками и рефлекторами, (Билл точно не знал, как они называются) почти не видно было модели. Но… судя по тому, что было видно, Том был с голым торсом. Или вообще голым? Сердце Билла подпрыгнуло. Какого хрена он там голый позирует? Может, еще в порно снимется и даже не предупредит? Интересно… Билл давно не видел брата полностью обнаженным. Да, вообще очень давно. Ну, когда отливали вместе, мог бы, конечно, посмотреть на его… но зачем? А тут…
- Так, вот так отлично… - сказал фотограф, Билл от неожиданности вздрогнул, - теперь повернись спиной.
Когда щелкал объектив, мигало освещение, Билл вытянул шею, пытаясь разглядеть что-нибудь. Да блин, интересно же. Черт. Томова задница! Только бы краешком глаза посмотреть.. Взволнованно прикусив губу, Билл осторожно прикрыл за собой дверь и протиснулся вперед по стеночке. Чтобы его, не дай бог, не заметили.

Сердце так же гулко стучало в ребра, как перед выходом на сцену… Он не смог бы объяснить, откуда взялось такое сильное волнение. И не собирался даже над этим раздумывать. Он двигался очень осторожно, стараясь не наткнуться на что-нибудь в полутьме. На полу как назло оказались какие-то коробки. Осторожно… Нет, он не боялся, что его выгонят или еще что. Это было бы глупо… Ему просто хотелось застать Тома в такой ситуации, когда он не видит, что за ним подглядывают. Билл чувствовал, что есть вещи, которых он не знает о своем брате, и ему всё чаще казалось, что Том скрывает очень многое. Озорная улыбка появилась на его губах. Еще пара маленьких шагов и будет видно…
- Так, теперь вполоборота… – сказал фотограф, - еще немного. Хорошо. Можешь расстегнуть?
- Конечно.
Он в джинсах! Билл прикрыл глаза на секунду. Фак. В этих своих блядских джинсах. Притащил с собой, представьте себе… в машине оставлял, наверное, в багажнике… Расстегнул ширинку, джинсы приспустились ниже, открыв бедренные косточки. Еле заметная дорожка светлых волос от пупка в пах. Бля*ь, а ведь хорош… чертяка.
- Билл, иди сюда. – Том поднял голову, посмотрел прямо в лицо и ухмыльнулся. Значит, заметил. Когда только успел?!
Фотограф, маленький тридцатилетний мужчина, удивленно обернулся назад:
- Мистер Каулитц? – Он быстро сориентировался. – А проходите, сделаем несколько парных композиций. Прекрасно!
- Да нет, я только посмотреть зашел.
Вот меньше всего хотелось бы с полуголым братом фоткаться. Как-то неестественно-смущенно скривились в улыбке губы. Билл сложил руки на груди.
- Иди сюда. – Настойчиво повторил Том.
Желание возражать вдруг пропало. «Хорошо, сделаем пару фото для семейного архива», - Билл вздохнул. Ну, а что делать? Пригнулся, обошел осветительные конструкции и встал на фон рядом с братом.
- Нет, вы справа, - сказал ему фотограф.
Билл встал справа. Развернулся боком, положил руку Тому на плечо. Мило улыбнулся в объектив.
- Встаньте ближе, света не хватает. – Фотограф принялся регулировать рефлекторы.
Том обнял Билла за талию.
- Делаем семейное фото, братик, маме пошлем.
Он сказал это не поворачиваясь, и не отводя взгляда от манипуляций фотографа. Но Билл примерно представлял как они сейчас выглядят.
- Ну-ну.
Пошлем…
Билл придвинулся еще ближе, повернувшись в профиль, опустил голову. Он знал, что ему очень идет этот ракурс. И почему-то смотреть в объектив не хотелось. Перед глазами было плечо Тома, шея, обхваченная серебряной цепочкой. И если чуть-чуть скосить глаза – темная окружность соска.
Щелк. Мигнуло освещение.
- Еще как-нибудь, - фотограф делал все очень быстро, профессионально.
Билл поднял голову и встретился взглядом с Томом. Хитрый взгляд… ага, сейчас опять скажет что-то в духе…
- Давай, исполним мечты наших фанаток.
- Ты о чем?…
Рука Тома опустилась с талии на бедро, он развернулся немного и притянул Билла к себе, взгляд - опять прямо в камеру. А вот Билл впервые за черт знает сколько времени не знал, куда ему деть руки и в какую сторону смотреть. Выбор был невелик – обнять брата в ответ и стоять, почти касаясь его щеки губами, или же тоже смотреть в камеру. Так как лучше? Фотограф говорил что-то, но Билл не мог понять, что от него требуется. В голове поплыл какой-то легкий туман. То, как он чувствовал себя, было ужасно. Ужасно, хреново, дерьмовей некуда.
- Ну все, хватит. - Хотел отойти, но Том удержал, неожиданно крепко. И даже злость, вспыхнувшая в ответ на это действие, была какая-то вялая.
Билл тихо выругался.
- Еще один кадр. – Том подмигнул фотографу, и внезапно выпустив брата из объятий, надавил на его плечи. Билл потерял равновесие и встал на колено. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от живота Тома. Вспышка.
- Ну как? Получилось? – оставив ошарашенного Билла стоять, как был, Том поспешил к фотографу.
Тот уже доставал из фотоаппарата карту памяти. Обмен произошел оперативно. Толстая пачка купюр перешла фотографу, а маленькая пластиночка карты – в руки Тома.
- Спасибо, друг, - Том хлопнул фотографа по плечу, и с опаской покосившись на Билла, начал отступать к выходу.
- Билл, ты пойми, это шутка. Я никому не покажу, честно.
- Том ты… ты… Я убью тебя!

Секунду спустя дверь студии с грохотом распахнулась, и оттуда выбежали Каулитцы, один за другим. Смеющийся Том и разъяренный Билл. Джордж успел заснять только спины близнецов сквозь стеклянную дверь, когда они убегали по коридору на лестницы.

Проскочив пару пролетов в несколько семимильных прыжков, Том свернул на этаж и сразу влево. По его предположениям, это должен был быть туалет, но комната оказалась курилкой. Крупный белый кафель на полу и на стенах, две толстые металлические урны и больше ничего. Ловушка. Том едва успел отскочить от двери, которую Билл открыл пинком.
- Эй,эй, потише… не дома. Разнесешь тут все. – Том отступил к окну, выставив руки перед собой и все так же задорно улыбаясь, отчего Билл почувствовал возрастающую злость.
- Отдай мне немедленно флэшку.
- Это не флэшка, это карта памяти…
- Мне плевать. Давай сюда.
Билл подошел вплотную, расставил ноги, упер руки в бока и уставился на брата с угрозой. Красивое лицо исказилось. Том и не представлял, что Билл так сильно разозлится из-за какой-то невинной шутки. Ему даже показалось, что Билл его сейчас ударит, но он не смог отвести взгляда от потемневших, почти черных глаз. Завораживало.
- Не отдам. – Сложил руки на груди. – Эти фотки только для меня, какое тебе до них дело?
- Такое, бл*дь. Ты можешь объяснить, зачем тебе это понадобилось? - У Билла так и чесались руки вцепиться брату в футболку и хорошенько потрясти, но футболки на Томе не было, и Билл схватил его за плечи, - в твою пустую башку приходила мысль, что будет, если кто-то увидит?
- Никто не увидит.
- Ты не можешь быть уверен.
- Я уверен.
Том облизнул нижнюю губу. У него так внезапно пересохло во рту. Ситуация увиделась под каким-то искривленным углом. «А что я делаю?» - подумал он. Действительно, зачем он это все делает? О чем он думает? Почему он смотрит на сердитое лицо Билла и хочет обхватить его ладонями, потрогать. Какое неправильное желание, какое-то противоестественное, как возбуждение от вида человеческого изъяна: обрубка руки или ожога на животе. Стоило задуматься, наверное, о причинах и следствиях. Или не стоило совсем.
- Том… я тебя не понимаю. - Билл отпустил его плечи и достал сигареты из кармана. Похлопал по заднице, ища зажигалку. – Ты е*анулся.
- Наверное… - Том тоже вытянул из его пачки сигарету, прикурил, глубоко затянулся, повел плечами. Дреды приятно защекотали лопатки. Да он сам себя не понимает, куда уж брату. Но вышло прикольно. Все-таки. Там, в студии. Том не смог удержать улыбку, вспоминая. Снимок, должно быть, получился редкостный. Билл перед ним на коленях, растерянное лицо, взгляд как раз куда надо. Том тогда на мгновение даже почувствовал внизу живота тепло его дыхания…
- И не надо так улыбаться! – Билл с досадой отвернулся. - Кстати… ширинку застегни.

Они вышли из курилки плечо к плечу.
Договорились, что Том даст ему все копии фотографий и ни одной своей даже самой «долговременной» “телочке” их не покажет.

Наверху их уже ждали.
- Все живы? – спросил Йост. - Слава богу. А теперь давайте вспомним, что вы на работе. Том, переоденься.

Интервью прошло неплохо. Все вопросы были известны, ответы продуманы. Только под конец Билл задумался, позволив Тому перебить себя и вести разговор. Том начал что-то рассказывать, и звук его низкого, уверенного голоса слился для ушей Билла в монотонный гул. Машинально кивая, Билл смотрел прямо перед собой на белые ровные стены, пол, и падающий на них солнечный свет из широкого окна. Он почему-то подумал о той мелодии, которую Том наиграл ему дома, перед отъездом. В его голове начали формироваться строчки, пока несвязные, бесформенные. Билл почти забыл, где находится. Так было всегда, когда на него находило вдохновение. Очнулся, только когда его пихнули локтем в бок. Кажется, он пропустил вопрос.
- Ну а ты, Билл, согласен с тем, что сказал Том?
- Ээ…да.
- Ах, это так прекрасно, когда братья являются эталоном подражания друг для друга! Тогда на этом закончим наше интервью, спасибо.

URL
2011-01-23 в 12:30 

:]
Когда они спускались по лестнице к машинам, Билл, нервно кусая губы, поинтересовался у Густава, о чем была речь. Барабанщик весело рассмеялся.
- Он сказал, что ты сделал себе дреды потому, что всегда восхищался его прической и с детства завидовал ему. Вот это признание, Билл! Честно говоря, все были удивлены.
- Бл*...
Он что, правда, это сказал? Захотелось побиться головой об стенку. Сколько еще сегодня должно произойти гадостей, чтобы кончилось его терпение? Том… зараза. Но сейчас даже злиться на него не за что, Билл сам виноват, что отвлекся… А теперь везде будет именно такая интерпретация его нового имиджа? Ну не могло ли быть хуже?
Настроение стремительно испортилось. Он поискал глазами Тома, но тот ушлёпал куда-то далеко вперед, видимо, опасаясь, что Билл начнет ругаться. Кто-то тронул его за плечо, Билл обернулся и увидел черный зрачок видеокамеры.
«Скажи что-нибудь», - знаками показал ему Джордж.
- Шайсе. – Отчетливо сказал Билл и «приветливо» улыбнулся. – Едем обедать. Безумно хочется есть.
Джордж опустил камеру и зашагал рядом.
- Все в порядке? Ты выглядишь подавленным.
- Конечно, я подавлен. Мой брат портит мне жизнь с восьми утра.
- Том? – оператор посмотрел на Билла каким-то загадочным взглядом.
- Что?
- Нет ничего. Мне просто показалось, странные у вас отношения…
- Разве?
- Да.
- Почему?
Они вышли на улицу через двойные стеклянные двери, в лицо опять влажно пахнуло весной. Билл нашел глазами Тома, который препирался с Дэвидом, одной рукой придерживая свои широкие штаны и сверток с джинсами подмышкой, а другой, размахивая в сторону джипа, на котором они сюда приехали. Улыбнулся.
Джордж искоса наблюдал за ним.
- Не могу сказать точной причины, - ответил он, наконец, задумчиво, - я просто никогда не видел таких братьев, как вы.
- И не увидишь, - Билл подмигнул. К нему вернулось хорошее настроение. Он вспомнил, как они с Томом лихо ехали сюда, сбивая урны на улицах… это классное ощущение головокружения, оторванности от мира. Вообще злиться на Тома невозможно было долго.
- Ладно. Я пошел в свою машину. – Сказал Джордж.
Он, подтянул сумку на плече и направился к микроавтобусу, а Билл к джипу, где Том уже ждал его, положив локти на руль.
Билл открыл дверцу со стороны водителя.
- Выходи.
- Чего?
- Вылазь, я поведу. – Он нетерпеливо постучал пальцами по металлу, - или двигайся.
- Ты же дерьмово водишь, - буркнул Том, но на удивление, спорить не стал и перебрался на соседнее сидение.
Билл сел за руль, хлопнул дверцей, аккуратно пристегнулся, поерзал немного, устраиваясь. Потом протянул руку и поправил зеркало заднего вида.
- Ты настроен серьезно… - уныло прокомментировал эти действия Том. – Если мы куда-нибудь врежемся, меня утешает только то, что этот танк почти что пуленепробиваем.
Билл проигнорировал его слова и завел мотор. Они выехали плавно, вслед за другими машинами, в которых ехали остальные из их команды. Тома всегда поражала манера его брата водить. Он держался не очень уверенно и не включал музыку, потому что она мешала ему сосредоточиться на дороге. Но машина двигалась мягко, аккуратно, если можно так сказать - даже грациозно, хотя Билл садился за руль довольно редко и поэтому не знал половины правил. Но блин, это было красиво. Все, что делал Билл, он делал в какой-то свойственной только ему манере.
Тому не давало покоя чувство, что он немного виноват. С интервью получилось не очень хорошо. Это чувство ему не нравилось. Хотелось от него избавиться. Он открыл бардачок и нащупал там среди вороха каких-то бумажек пачку Starberst. Биллу не особо нравился шоколад и шоколадные батончики, но он с детства любил леденцы. Посасывать.
- Хочешь?
Том разорвал упаковку.
Билл поджал губы.
- Нет? Зря. А чего так? – Том сунул в рот конфету с сочным лимонным вкусом. – Они тут для тебя, между прочим, лежат.
Он выжидательно посмотрел на брата.
- Синюю или красную?
- Том, я на тебя очень зол. – Билл проговорил это медленно и спокойно, не отрываясь от дороги. - Бесит твоя привычка гнать.
- Не надо было спать на интервью…
- Я не об этом. Я вообще. Тебе не кажется, что это по–детски?
Том подумал только для вида.
- Нет.
- А мне да.
- Ну, я такой, какой есть, с этим ничего не поделаешь. Так ты будешь леденец?
Билл тяжело вздохнул.
Том освободил прозрачный гладкий зеленый квадратик из обертки и, решительно повернувшись к брату, (Билл не сразу сообразил, что он хочет сделать) протянул руку и засунул конфету ему в рот. Билл дернул руль от неожиданности. Машина вильнула в сторону, и чудом выровнялась. Том повернулся обратно, развалился на сидении, что было довольно трудно с его ростом, и сложил руки на груди. Эта поза обычно означала, что он крайне доволен собой.
- Спасибо, – выдавил Билл, сдерживая смех. – Ты нас чуть не убил только что. Снова.
У него во рту растекалась свежая яблоневая сладость, на губах остался вкус прикосновения пальцев Тома. И почему-то вдруг стало беспричинно хорошо… Нахлынула какая-то болезненная нежность и затопила все неприятные мысли. Подобное бывало и раньше – называлось «приступ братской любви». Моменты, когда Билл внезапно понимал, что лучше и ближе Тома у него никого нет.
Леденцы вот купил… кретин.
Они давно уже не дети, чтобы так мириться. Как в школе, или как после нелепых домашних драк…
Сидит вот рядом такая здоровая довольная каланча в просторном шмотье и… хочется треснуть по голове хорошенько, потом обнять и снова треснуть… и просто что-нибудь сделать с ним… невозможное.

URL
2011-01-23 в 12:31 

:]
7.

Солнце уже припекало не на шутку, когда они вышли из ресторана.
Три часа дня.
Вспышки.
Ага, значит, папарацци уже вынюхали маршрут передвижения Tokio Hotel. Билл остановился на крыльце, поджидая остальных из сопровождения. А чтобы никому вокруг не было скучно, с ленивой грацией повел плечами и взглядом Александра Македонского окинул даль сквозь темные стекла.
Вспышки.
Коснулся широкой дужки очков, провел пальцем до уха, заправил выбившуюся прядь, скользнул ногтями по шее вниз. Перекатил вес с ноги на ногу. Руку сунул в карман, почувствовав, как ощутимо, прямо под пальцами, нагревается кожа куртки. Истеричные визги фанаток, почти стоны. «Интересно, - подумалось Биллу, - им на меня так же больно смотреть, как на солнце?». Все знают, что нельзя, а все равно ведь хочется взглянуть, прищурившись, и тогда кажется, что жар проникает в сетчатку, сквозь глаза прямо в душу. А потом под веками красное, и пляшут пятна, и тепло.
- Билл.
Кто-то легонько толкнул в спину.
- Двигай, двигай. Жарко стало ваще. Я сейчас сдохну.
Билл обернулся, Том, кисло щурясь, почесывал лоб под дюрагой.
Вспышки. Крики.
- А вот и наши фанаты. Что-то как-то мало.
- Тебе всегда мало. Маркер есть?
- Есть.
Сзади подошел Георг:
- Страшные какие…
- Немки все страшные. – Том фыркнул. – Ну, мы-то уже знаем, где хорошенькие девочки водятся.
- В Голливуде.
- В Австралии.
- Не, не, в России.
- Ну да, и в России. Идем уже…

Медленно и отстраненно по небу плыли редкие облака. Лужи испарялись практически на глазах. Солнце безжалостно проявляло пыль на стеклах машины и нагревало кожаные сидения. Билл пустил Тома за руль и всю дорогу смотрел, как зеленая муха пытается удержаться на правом дворнике. Ловил носом дуновение слабого ветерка из щели в окошке.
К спорткомплексу, где должен был проходить концерт, ехали спокойно, а вот добраться до спасительных дверей без жертв не получилось. У Билла оторвали ремешок с рукава, Георга кто-то сильно дернул за волосы. А Том вообще вызвал массовое помешательство толпы: вытянул буквально за уши одну из девчонок и смачно поцеловал взасос. Понятное дело, на глазах у всех. Билл не стал смотреть, что с девочкой потом стало, остальные то ли затоптали ее, то ли принялись целовать по очереди. И эти «То-ом, То-ом, я люблю тебя!» превратились просто в сплошной гул, как пчелиный рой. Раздражало неимоверно. «То-ом! То-ом!» Вот что было бы, если бы Билл сделал то же самое? Нет, что вы, Билл не такой. Это же Томми у нас мачо, это как бы уже устойчивое словосочетание. А Билл ни в коем случае не будет так себя вести. Он прочувствованно стонет со сцены о любви и сводит с ума всех окружающих. На расстоянии. Безумный, красивый, мечтательный, желанный, нормально не трахался полтора года уже. А Том, мать его, просто отрывается, как ему хочется. «Ну, молодец, Билли, опять ты об этом подумал. В который раз за сегодняшний день?»
Что с ним не так?
Нет, лучше подумать, когда это началось? Когда он стал думать в этом направлении? Сравнивать? Да, всегда же, с детства? Нет, совсем не то… в детстве Билл всегда чувствовал свое превосходство… Том, возможно, думал так же о себе.
Так что изменилось сейчас? Сильно, необратимо, незаметно изменилось?
Он думал об этом, и мысли - тяжелые, душные, ворочались внутри, как, наверное, ворочались они вдвоем в утробе матери. И было тесно, очень тесно, и мало всего, но зато не было одиноко. Ни одной секунды с самого зачатия. Билл закатил глаза и потер пальцами виски. Ну вот, опять поперли всякие креативные мысли. Это просто беда - любое ожидание всегда приводило его в уныние, и он начинал философствовать о жизни или обдумывать что-то, вспоминать.
Вот сейчас после саундчека все сидели в гримёрке и маялись дурью, так как времени осталось до концерта много. В зале все еще мудрили с оформлением, меняли кое-какое оборудование... Том, на диване напротив, закинув ногу и гитару на бедро, наигрывал Reden. Простейшая штука, всего четыре аккорда, и так всю песню. Он мог играть их часами. Однажды так и было, по пьяни, правда. Сидели в номере с парнями, расслаблялись. Потом все завалились спать, кроме Тома. А он сидел всю ночь и играл, играл. Четыре аккорда. Как в трансе. Билл со своим тонким слухом улавливал мелодию сквозь сон. Сначала позитивно было, приятно, песня-то – зажигалка, Том даже напевал какие-то отдельные слова, совсем по-другому, не как Билл, как-будто специально по-другому, вопреки. Билл слушал. А потом вдруг стало так больно в груди, словно кто-то сжал сердце в кулак, и Билл сунул лицо в подушку и долго лежал, зажмурившись, прислушиваясь и ожидая, пока боль пройдет. «Я прислушиваюсь к тебе, смотрю на твое лицо. Твои губы приоткрываются… Говори медленнее, пожалуйста, еще медленней! Мы хотим просто поговорить, поговорить, поговорить… не хочу ни с кем, кроме тебя». Раньше эта песня звучала по-другому. И этот замкнутый круг мелодии, из тоники в тонику, так давит на нервы… И тогда, и сейчас. И почему, черт возьми, именно эта песня, других, что ли, нет?
- Том!
- А?
Том остановился.
- Хватит уже. Мы ее сегодня не играем.
- Ну и что? Мне хочется.
- Действительно, Том, давай что-нибудь новое лучше, - подал голос Густав со своего кресла.
Том пожал плечами. Новое так новое.
Отлично.
Билл закрыл глаза и сделал вид, что спит. Камера оператора продолжала снимать. Вот, пусть все узнают, как он устал. Звезда отдыхает. Все. А пока можно подумать о чем-то, что не дает покоя, словно заноза в сердце. Надо уже этот вопрос решить раз навсегда, и дело с концом. С этой песней.
Вот представим, просто представим. Об этом ведь никто не узнает, это только у него в голове. И никто не умеет читать мысли. Даже Том. Представим, что он приходит к нему в номер, как в песне. Поговорить. Они уже давно просто так не болтали, не получалось. Времени не было. Представим (с усилием) что Том улыбается ему, как будто ждал, и пропускает в номер, мимо себя. В номере полутемно и из мини-бара струится свет. У Билла обязательно что-нибудь ненужное срывается с языка, вроде: «Расслабляешься?», он отвечает: «Ага. Присоединяйся». Билл, не долго думая, разваливается на кровати, как привык, даже не сняв ботинок. И начинает говорить. Первое что приходит в голову, все свои мысли, досаду за испорченную куртку или гордость за успешно отпетый концерт, или жалобы на погоду. А тут (самое сложное, с большим усилием, и очень очень условно) представим, что Том подходит и ложится рядом, внимательно глядя на его лицо, то есть даже на его губы. И Билл говорит все медленнее, понимая, что забывает, о чем начал рассказывать. Губы еле шевелятся, просто немеют под взглядом брата. Где-то брюзжит телефон, но это так далеко, как сквозь вату. Том наклоняется, и его дреды перекатываются через плечо. Ближе, ближе… целует. О, Господи, какого хрена он это представляет… и сладко тянет внутри, пальцы слегка дрожат, он нервно теребит шарик пирсинга о небо, кусает губы.
- Билл… Прием, прием?
Билл чуть ли не подпрыгнул на месте, возвращаясь в реальность. Том, согнувшись вперед, заинтересованно смотрел на брата.
- С тобой все в порядке?
Боже, боже, боже, боже, что это только что было? Что?
- Вполне. – Билл прокашлялся немного.
А горло действительно все еще побаливало, не очень сильно, но ощутимо.
- Я просто волнуюсь немного из-за пары песен. Новый альбом, все дела.
- А. Ясно. Продолжай в том же духе. – Том усмехнулся. - Только не делай, пожалуйста, такое страдальческое лицо.
- Иди ты…
Хорошо, что Том не умеет читать мысли…
Билл почувствовал себя спасенным, когда в комнату заглянул человек, и предложил им еще раз попробовать сцену. Работа, музыка, вот когда можно легко ни о чем постороннем не думать.

URL
2011-01-23 в 12:31 

:]
8.

Время до концерта пролетело незаметно, потому что пришлось решить кучу мелких проблем, которые появились почему-то все сразу. Ничего удивительного, что Том опять был всем недоволен. Ему не понравилось, как звучит гитара, да и сразу было ясно, что играть тут будет тяжело. Не филармония же - стадион. Билл мерял сцену шагами, чтобы почувствовать ее. Пройдет немного времени, и он будет двигаться по ней уверенно, даже с закрытыми глазами, ощущая, где край. Пульсация пола, энергетика толпы со всех сторон.
Время концерта.
В самом начале Билл выходил на сцену с таким же чувством, с каким прыгают в воду, не зная точно, насколько там глубоко. Первое мгновение шум, крики, яркий свет – ослепляли. Но потом он выкрикивал приветствие, и, уже привычно, что-то обрывалось внутри.
И дальше все шло само собой.

Такие концерты сильно отличались от выступлений на теле-шоу или частных вечеринках. Если там была аудитория, то здесь - толпа. Многоликое, многорукое существо, как в мультиках Миядзаки, странное, но не внушающее страха. Для него нужно было быть громче, лучше, ярче. Билл не различал ни лиц, ни слов, которые они кричали, но чувствовал их эмоции. Это было самое важное.
И ради этого – выкладывался. Искренне. Ведь если порвется у Тома струна – не заметно, в перерыве между песнями поставят новую, собьется и выровняется ритм ударных, не заметно. А голос солиста - самый важный, самый неверный инструмент, который в любой момент может сломаться. И поэтому Билл выкладывался как дьявол. И не было большего кайфа, чем петь, и знать, что тебя слышат.
А после концерта…

Билл спустился со сцены в коридор, привалился к стене. Кто-то вовремя подхватил его, не давая упасть.
- Эй, ты в порядке?
- Все хорошо?
- Билл… Билл… Ему плохо, кто-нибудь…
- Воды хотя бы принесите.
- Билл, о, Господи.
- Не снимать!
- Просто воды… Уберите эти прожекторы, вы разве не видите…
Карусель вращается. Все быстрей и быстрей. Беспокойные разноголосые крики смешиваются с воплями толпы, которая зовет обратно на сцену.
И хочется сказать:
- Я в порядке. Оставьте меня.
Скинуть с себя это множество чужих рук, множество обеспокоенных липких взглядов. Выдернуть провод из уха. А карусель вращается, становится дурно и нечем дышать. Напротив – стоп-кадр – Том, вытирающий полотенцем лицо и шею, блестящий от пота. Гитара оттягивает плечо. Ему все равно? Том, медленно снимающий ремень с плеча, такой же усталый, опустошенный взгляд. Том, идущий к нему, грубо проталкиваясь сквозь толпу. Это слайд-шоу. Том говорит: «соберись», подхватывает его за талию и помогает встать на ноги. И только тогда мир перестает кружиться, как в каком-то грёбаном фильме про наркоманов.

Вытолкать из гримёрки посторонних сложнее, чем мух из салона автомобиля. Когда больше всего на свете хочется тишины, их назойливость настоящее испытание силы духа. Но все это уже пройденный этап, слава богу. И вот они уже сидят, уставшие, выдохшиеся, пьют минералку и по традиции обсуждают, кто где лажанул. Смеются, вспоминая тексты фанатских плакатов.
На правах внезапно заболевшего, Билл вытянулся на диване с мокрым полотенцем на лице. Слабость прошла, но он все еще чувствовал себя опустошенным. Когда выворачиваешь душу наизнанку перед всем миром, нужно время, чтобы восстановиться.
Это тяжело… Но остается удовлетворение - все прошло хорошо. И гордость. И облегчение.
- Ты знаешь, что с тобой стряслось? – Том присел на корточки рядом с диваном.
- У меня есть несколько вариантов для прессы. Истощение? Ломка? Какой тебе больше нравится?
Том приподнял полотенце с его лица.
- Врач сказал, что это обычный авитаминоз, лёгкая простуда, плюс еще стресс на концерте. И все были просто в шоке, когда узнали, что мы с тобой не пьем по весне биодобавки.
- Ну да, мама нас ими в детстве напичкала на всю жизнь вперед. – Билл убрал руку Тома и снова закрыл лицо полотенцем. – Не смотри на меня.
- Я пообещал, что буду следить за тем, чтобы ты их пил.
- Это будет очень забавно. – Билл фыркнул, - Томми-заботливый братик. Но тебе не кажется, что я могу с этим справиться сам?
- Нет. – Том легонько ущипнул его. – Ты безответственный.
- Нет!
- Да.
- Неет! А-ай. Не трогай меня!
- Нам еще автографы раздавать, дива, поднимайся.
- Не хочу.
- Ха, - Том понизил голос до шепота, - ты скажи это тому человеку с камерой.
- Ох, че-ерт…

Хорошо иметь брата, который всегда напомнит тебе, кем ты являешься.
Чтобы осознать свое место в мире, Биллу не нужно было много времени. Поэтому, как обычно - собрал себя в кучку, расправил плечи, надел широкую улыбку на лицо, и вперед. И пусть ноги немного подкашиваются от усталости, главное не свалиться на глазах тысяч фанаток… Почему-то вдруг захотелось поменяться с кем-нибудь местами. Чтобы не пришлось идти впереди, как фронтмену группы, а можно было тащиться за спиной Тома.
Наверное, очень уютно тащиться за его спиной, и предоставить ему отдуваться за всех.

К концу раздачи автографов ненасытной визжащей массе, Билл почувствовал себя диковинной зверушкой в зоопарке. Хорошо, что это быстро закончилось.
По дороге в отель он отрубился. Заснул, скатившись на угол между сидением и дверцей, лбом прижавшись к стеклу. Как ребенок. Том заметил это, только когда уже почти приехали, он остановил машину на парковке и несколько минут рассматривал выпавшую ресницу на впалой щеке брата.
Было темно, тихо, только лампочка в салоне горела, создавая мягкие тени. И Билл так незаметно дышал, что казался мертвым. Том отстегнул свой ремень безопасности, повернулся, наклонился ближе, прислушался. Дышит. Очень медленно и ровно. Том где-то слышал, что в состоянии глубокого сна будить человека вредно… но не тащить же его на руках. Том расстегнул второй ремень, осторожно позволил ему свернуться, пропуская сквозь пальцы, чтобы не задел спящего. Интересно только зачем, если все равно придется его будить? Положил руку на плечо, потряс.
- Эй…
Веки тяжелые, не открываются, словно между ними выросла перепонка.
- Что? Мы уже приехали?
- Да. Давай, просыпайся.
Билл с трудом разлепил глаза, потер лицо ладонью. Нет, это просто невыносимо…
Пока Том вылезал и обходил машину с другой стороны, он снова успел заснуть и чуть не вывалился из салона, когда Том открыл дверцу.
- Хочу спать… можно я прямо здесь?
Том тяжело вздохнул.

URL
2011-01-23 в 12:34 

:]
- Это был адский день, просто адский. И в основном благодаря тебе, – сонно бормотал Билл, пока они шли по лестнице, Том крепко придерживал его за предплечье. – Куда все подевались, черт возьми? То от них не отвяжешься, то некому помочь мне дойти до номера… Принесите носилки, я хочу спать. Том, ты можешь взять меня на руки?
- Ты, наверное, шутишь. Шевели ногами.
- Том, ты никудышный брат. Ты просто заноза в заднице. Ты бесполезен.
- Да, да, я знаю.
В лифте Билл сполз по зеркальной стенке и уткнулся носом в колени.
- Ну и где все? Серьезно?
- Ужинают.
- А мы почему здесь?
- Я не голоден, а ты спишь.
- Я не сплю…
Оранжевые цифры вспыхивали одна за другой, как на табло игровых автоматов. И глядя на них, почему-то дико хотелось закурить.
- Эй… вставай, наш этаж. Билл, мать твою.
Пришлось поднимать его подмышки. Пришлось прижимать к себе, чтобы оставался на ногах. И тащить в номер. Тяжелого, словно мешок замороженной рыбы. Теплого, сонного, пахнущего лаком для волос, усталостью, смешанной с едким парфюмом… Свалить на кровать, прикрыть углом покрывала.
И поскорее уйти.
- Том…
Не успел…
- Бл*… ну хоть ботинки бы помог снять…
У Билли такой сонный голос, хрипловатый, абсолютно несчастный, что чувствуешь себя последней скотиной, если не сделаешь так, чтобы ему стало легче.
Том вернулся.
- Ты мне за это заплатишь завтра… Я тебе не служанка…
- Угу… чек выпишу.
- Нах*й мне твой чек…
- Как хочешь…

Билл не притворялся, ему действительно было плохо. Тело не слушалось, и было такое тяжелое, как в состоянии опьянения, и ничего на свете так не хотелось, как забыться сном. Кроме, разве… того, что происходило.
Вообще, безумно приятно, когда о тебе кто-то заботится. Когда чьи-то сильные руки перехватывают пуговицу, с которой ты пытаешься справиться уже целую вечность. Когда тебя толкают на диван, позволяя погрузиться в желанный полусон, и расстегивают твои ботинки, осторожно касаясь щиколоток. Встряхивают тебя как тряпичную куклу, чтобы стянуть через голову футболку, и все погружается в сладкую темноту, когда чужие руки скользят над голым животом, дергают замок ширинки. Джинсы. Без них так хорошо. Наконец-то тело дышит.
- Билл… - это голос Тома, - у тебя стояк.
- Ну, бывает. – Не открывая глаз.
- А ты тут из себя умирающего строишь.
- Мм… - Билл широко, по-кошачьи, зевнул. Что тут скажешь? Полтора года… В голове уже смешивались и перемалывались образы сна. Краем сознания он уловил, как хлопнула дверь. Значит, он остался один и можно погрузиться в долгожданный сон, на самую темную глубину…

URL
2011-01-23 в 12:39 

:]
9.

Позвонив продюсеру и заверив его, что все в порядке, Том вошел в свой номер. В темноте прямо напротив двери четко выделялось окно. Лунный свет вычерчивал контуры мебели, поэтому не было необходимости включать лампы. Мягко щелкнул замок, и тишина окутала Тома, как кокон. Он медленно обошел чемодан, который утром второпях был заброшен на середину комнаты. Вот здесь, на кровати сидел Билл, подогнув ногу. Как это было… давно. Так странно осознавать, что прошел всего лишь один день. Долгий, долгий тяжелый день. Однако, не такой бессмысленный, как многие из предыдущих.
Том приоткрыл окно и закурил, глядя сквозь стекло на паутинку огней внизу, расплывающихся в тонкую линию на горизонте.
Он тоже очень устал, как и Билл, и тоже мог бы сейчас лечь в постель и забыться сном. Он очень хотел. Но какая-то незавершенность мешала ему это сделать. Нужно было осмыслить что-то очень важное для себя, понять. Нужно было принять решение. Весь день он пытался найти эту границу внутренних рамок, за которые необходимо перешагнуть, чтобы вырваться из замкнутого круга. Обыденность, серость, постоянство, море обязательств, - вот во что превратилась жизнь. Как это называется? Может быть, пресыщение. Когда не заставляет сердце биться чаще ни скорость, ни страх смерти, ни ссора, ни драйв от создания музыки. Когда чувствуешь себя центром внимания и обожания тысяч людей и внезапно понимаешь, что тебе скучно. И думаешь: «Это все?». Может быть, от этой же болезни сходят с ума звезды, снимая штаны перед камерой, нюхая кокаин, бреясь наголо?
Том выбросил сигарету, проследив взглядом, как тонет во мраке оранжевый огонек.
Вздохнул.
То, что грызет и не дает покоя, нужно чем-то заглушить. Он понял эту истину давно. Чем? Можно алкоголем, можно сексом, хорошей компанией или компьютерной игрой. Ну, а если ничего этого нет, всегда остается интернет.
Том включил компьютер, и пока он загружался, сходил до минибара. У него не было желания напиться, но почему-то вдруг захотелось, чтобы какое-нибудь дрянное крепкое пойло обожгло горло и внутренности. Том плеснул себе рюмку коньяка и вернулся к столу. Подхватил ноутбук, положил себе на колени.
Что сейчас нужно сделать? Отвлечься. Почитать что-нибудь захватывающее… Может быть, зайти на фанатский форум, наверняка там появилось что-нибудь новенькое. Уже, наверное, и фотки с концерта… Том сполз пониже, устраиваясь поудобнее в разлапистом кресле. Сидеть с ноутом на коленях было не очень, и он сдвинул его ближе на пах. Выпил. Сейчас бы травки какой-нибудь легкой. А еще классно, если бы кто-нибудь сделал массаж. Или отсосал. Вот это было бы в самый раз. Скачать, может, какую-нибудь порнуху? Не хочется… и дрочить лень… Он начал было читать фанфики, но… вдруг понял, что и это перестало его интересовать. Совсем. Не хотелось читать даже те, которые ему нравились раньше, и продолжения которых он ждал с интересом.
Что-то стало не так.
Не то.
Что-то изменилось.
В нём?
Ну, хорошо, фики читать не будем… ладно. Можно посмотреть фотографии с флешки, которые купил у фотографа. Похлопал по карманам. Черт, они как назло остались в машине, в других джинсах, а из-за Билла он совсем забыл их тоже взять с собой.
Билл…
В конце концов опять все вернулось к брату-близнецу.
Том отложил ноутбук в сторону и просидел несколько минут в задумчивости. Допил остатки коньяка из рюмки, повертел в пальцах сигарету. Наконец, прикурил ее в темноте не тем концом и, выматерившись, бросил в окно.
Так, что же… Билл.
Да.
Вдруг появилось нелогичное сильное желание заглянуть в номер брата. Том решительно выключил компьютер. Посмотрел на циферблат – два часа ночи. «Слушай, иди-ка лучше спать, Том, не майся дурью. Твоя голова все равно сегодня ничего хорошего больше не придумает. Ты не знаешь, чего хочешь и сходишь с ума, но не впутывай в это Билла, пожалуйста. Он не такой как ты». Эти мысли, как стая прозрачных мотыльков, метались в его голове, пока он совершал свой короткий путь по коридору гостиницы, а потом стоял над кроватью брата, оперевшись коленом о матрас.
Билл спал на спине, подогнув одну руку под подушку… дыхание с тихим свистом вырывалось из приоткрытого рта.
Билл.
Если подергать его за плечо, он проснется? Нет… спит. Крепко спит.
Может, это и не очень хорошо, приходить к нему вот так. Никто не любит, когда без спроса нарушают его личное пространство, особенно Билл. Но зато ничто не мешало Тому сейчас разглядывать его лицо, пока оно не стало казаться каким-то чужим, незнакомым, даже немного пугающим своими четкими очертаниями. Том присел на кровать. Тишина глухо стучала в его ушах, но он был абсолютно спокоен. Он был хладнокровен, как хирург перед операцией, и даже сердце, казалось, не билось совсем. «Ну, и зачем ты сюда пришел? Что-то же заставило тебя сюда прийти?» Том положил пальцы на подбородок брата и погладил нежную кожу щеки, на которой темнели вмятины от подушки. Билл тихо вздохнул, но не проснулся.
Постоянно находиться с ним рядом и вот так запросто прикасаться к нему – это совсем разные вещи. А еще, если напрячь воображение, можно легко представить, какая в них течет одинаковая кровь. Родная кровь. И это делает Билла не просто человеком, с которым они росли вместе девятнадцать лет, а кем-то особенным.
Продолжая держать подбородок, Том медленно наклонился и поцеловал его. Языком раздвинул губы, проник в рот. Дыхание Билла было приятным, теплым, сонным. Таким родным. Том чуть-чуть отстранился, вдыхая знакомый запах брата, и уже окончательно понимая, что делает, поцеловал его снова.
- Мм… - Билл дернулся, неосознанно подставляя для поцелуя лицо.
Странно целоваться со спящим человеком, который двигается хаотично, не попадая, не понимая, что все происходит в реальности, ведомый каким-то своими образами сна. Но это даже интересно. «Очень даже интересно», - подумал Том. Он ощутил, как сильные руки ложатся на его спину, притягивая ближе. И позволил себе еще немного усилить напор.
У поцелуя был привкус неправильности. Какого-то глубокого, закоренелого внутреннего отвращения. Но в этом и была вся соль.
Да. Это было именно то, что нужно.
Но хватит пока.
Отравленная кровь итак уже быстрее бежит по венам.
Том аккуратно расцепил руки брата, встал с кровати. Ладонь сама потянулась вытереть рот.
Стереть все следы.

А потом не сложно было уйти, не оглядываясь на то, как Билл бормочет что-то, переворачивается на живот и обнимает подушку. Снова идти в свой номер, расстилать прохладные, свежие простыни, ложиться в постель, как-то лениво и отстраненно, как об очевидном, думая о том, что хочется вернуться и поцеловать его еще раз. Нет, хочется, чтобы он сделал это сам.
Да.
Это именно то, что нужно.

URL
2011-01-23 в 12:39 

:]
2 ЧАСТЬ.

1. Смятение


Что теперь между нами? Я не сдам, я не сгину. Мой моторчик рывками,
Мой моторчик рывками звенит.
(с) «Цунами» Ночные Снайперы


Ах, какое это было чудесное утро…
Билл купался в солнечном свете, как в теплой ванне, высунувшись наполовину из мягких простыней. Он отлично выспался, отдохнул, ночью ему снился приятный сон, который он не запомнил, но ощущение какой-то легкой любви, нежности, оставшееся после него, все еще стягивало тело – сгибы локтей, шею, колени… От этого хотелось сладко выгибаться на кровати, пробуя, как просыпаются мышцы, потягиваться и подольше не открывать глаз. Не возвращаться в реальность. Пока есть время, можно и помечтать немного о чем-нибудь… мм… возбуждающем. Он уже давно этого не делал, а молодое здоровое тело соскучилось по прикосновениям. Рука, рассеянно ласкающая живот, целеустремленно двинулась вниз… и замерла. В дверь вежливо постучали, нарушив сказочную атмосферу Биллова блаженства.
Мать вашу, как вовремя.
- Войдите! – крикнул парень, для приличия немного прикрываясь простыней.
- Уже не спишь? – в проеме двери появилось жизнерадостное лицо Тома, такое сияющее и самодовольное, что Билл невольно задумался, в чем же подвох.
- Как видишь… - ответил он.
Том ногой открыл дверь (да не с размаху как обычно, а очень аккуратно) и ловким движением заправского официанта вкатил в номер сервированный столик.
- Я тебе завтрак принес, Билли.
Определенно это было не обычное утро.
Билл даже немного растерялся.
- Э… спасибо?
- Пожалуйста.
- Я правда думал, что в пятизвездочных отелях этим занимаются горничные.
- Наивный.
Билл заложил руки за голову, с интересом наблюдая, как Том подкатывает столик к кровати, открывает крышку над горячим и машет рукой, принюхиваясь, потом раскладывает два прибора по обе стороны, наливает сок из ребристого графинчика…
- Том… Что-то случилось?
- Нет, ничего. Просто подумал, что хочу сегодня позавтракать наедине со своим любимым братом.
- О.
Ну да, заливай. Билл окинул его подозрительным взглядом. Домашние шорты, майка, дреды высоко завязаны черной резинкой. Все вроде на месте… только что-то как будто не так.
- Да, кстати, пока вчера тащил тебя сюда, потерял кое-что.
Том оставил столовые приборы в покое и посмотрел на свободное пространство кровати.
Билл недоуменно посмотрел туда же.
- Да ничего тут вроде не мешалось…
- Мм.
Том оставил в покое столик и, застав Билла врасплох, прополз по кровати до самой спинки.
- Где-то тут, может… - пробормотал он, засовывая руку под подушку, - ничего нету, странно.
Билл был в легком шоке… Когда Том так стремительно приблизился, ему на миг показалось, что он сейчас накроет его своим телом. И, стыдно признаться, его всего обдало жаром, и так сильно потянуло внизу живота, что от возбуждения захотелось застонать.
- Нашел? – Билл перевел дух, только когда брат убрался с его постели.
- Нет, не нашел. Значит, где-то в другом месте.
Том скорчил расстроенную мину, потом сделал большой глоток апельсинового сока и, прищурившись, посмотрел ему в глаза.
- Кстати, Билл. Помнишь, вчера ты обещал мне заплатить?
- Смутно…
- Нет, ну помнишь, ты сказал «как хочешь»?
Билл попытался восстановить события вчерашнего вечера и нахмурился:
- Не помню…
Появилось такое неприятное чувство, будто с ним играют в шарады. Билл ненавидел эту игру, он ненавидел всякие намеки и недомолвки, всякие пошлые двусмысленности, которые ставили его в неловкое положение… неужели нельзя сказать все четко и ясно? Это всегда сбивало его с толку, и особенно сейчас почему-то ему стало не по себе, как-будто Том с ним флиртует… Чушь собачья… Билл скатился с кровати и быстро одел штаны. По всей видимости, Том просто от него чего-то добивается, поэтому и ведет себя так странно, а значит, избавиться от него в ближайшее время не получится, и поваляться в постели не удастся.
Билл обогнул брата и направился в ванную.
- Все остынет, – услышал он, когда закрывал дверь на замок.
- Подождет.
В зеркало смотреться не хотелось… Боковым зрением он без труда уловил свое сходство с мертвой японской девочкой из «Звонка». Лохматые волосы по плечам, тушь под глазами… Быстро раздевшись, Билл залез в душевую кабинку.
Завершение вчерашнего дня вспоминалось какими-то кусками. После того, как они попрощались со всеми и сели в машину, где Билл долго мужественно боролся со сном, следовал большой туманный разрыв, и потом лифт, Билл еще успел подумать, как удобно, оказывается, спать на корточках, а потом он уже на кровати, и Том недовольно снимает с него одежду и ворчит, что он не служанка. Ага, вот оно что… Понятно тогда. Том никогда не делает ничего просто так. Расчетливая сволочь. И что он интересно хочет предъявить? Какое-нибудь унижающее или презабавное для всех, кроме выполняющего, задание? А, что бы то ни было… Ладно. Забьем на Тома. Не будем думать о Томе, и не будем думать о Томе, стоя в душе. Это как-то не нормально.
Билл понюхал баночки, которые в ряд красовались на полке, выбрал самый вкусный гель и щедро выдавил его на ладонь. Вот не любил никогда пользоваться гостиничными мочалками, а свою домашнюю таскать с собой было лениво. Поэтому мылся руками. В процессе вспоминал вчерашний концерт.
Все плохое выветрилось, дикая смесь эйфории и усталости уже не сносила крышу, поэтому теперь одна за другой вспоминались всякие мелкие интересные детали, впечатления. Нет, было круто. Это каждый раз так безумно круто. Билл улыбнулся и, зажмурившись, задрал голову к верху, под струи воды. Да-а, было здорово… и пох*й, что потом чуть сознание не потерял, как нежная барышня, зато на автэпати не пришлось тащиться. Ох, как он любил в такие светлые моменты (когда все заканчивалось) всех всех своих фанатов. Даже, наверное, больше, чем они его когда-либо. Ему не раз приходило в голову сравнение, что фанатская любовь - это уже как часть его тела, как важный внутренний орган, без которого он уже никогда не будет цельным. Как без печени или почки, или среднего пальца, человек чувствует себя навсегда ущербным, так же и тут. Необходимость. Естественность, данность. Трудно представить, что этого могло бы не быть. Да просто невозможно представить.
Как если бы не было Тома…
Кстати говоря, о Томе… Билл замечал, что брату что-то не дает покоя в последнее время, и сам начинал беспокоиться. Принес ему завтрак?… странно это… Том всегда, конечно, заботился о нем, как старший, но не настолько демонстративно, будто скрывая. Может быть, не желая заострять на этом внимания остальных. И он никогда не смотрел на него так, прищурившись, изучающе, как-будто даже слегка удивленно. Билл впервые за всю жизнь чувствовал себя неуютно наедине с братом. Раньше такого не было.
Билл выключил воду.
Вышел, остановился перед зеркалом. Вода стекала прямо на кафель. Никогда не любил вытираться... Ему нравилось, когда тело высыхает само, или нравилось обернуться в пушистое полотенце и подождать, пока оно впитает всю влагу. В зеркале отражалась уже не девочка из фильма ужасов, а нормальный здоровый парень. Это хорошо. Билл подмигнул сам себе. Осталось почистить зубы одноразовой зубной щеткой, и все. Никаких больше косметических процедур, сегодня выход в свет не планируется.
Билл приблизил к отражению лицо и ладонью убрал челку наверх, лукаво прищурился. Вот так они с Томом немного похожи. Немного. Билл попробовал скопировать улыбку брата. Одну из характерных - солнечную, многообещающую и чуть-чуть порочную. Но, конечно, не получилось. У Билла была совсем другая манера улыбаться. Он высунул язык и лизнул свое отражение. В дверь ванной постучали.
- Эй, ты скоро там? Я уже почти все съел.
- Да.

URL
2011-01-23 в 12:43 

:]
Следующие двадцать минут Билл по-турецки сидел на кровати и завтракал, изредка поднимая глаза на Тома, который развалился в кресле напротив (на другом конце номера, под большим, залитым солнцем окном) и гипнотизировал его взглядом. Просто дежа-вю, в самом деле. Только солнечных очков не хватает, чтобы скрыть наглые назойливые глаза.
- Слушай, ты не мог бы смотреть куда-нибудь в другое место? Мне кусок в горло не лезет.
- Могу. – Том шевельнул коленом. - Не хочу.
Билл положил недоеденную сладкую булочку на тарелку.
- Ну, тогда я наелся.
Он отодвинул столик и решительно встал.
- Давай ты мне просто скажешь, что я должен сделать? – он подошел к креслу Тома и остановился перед ним, сложив руки на груди.
- Ты вспомнил?
- Ну, вспомнил. Ты поймал меня на слове, так чего ты хочешь?
Том улыбнулся и сокрушенно покачал головой:
- Ну вот… Нет, чтобы просто сказать спасибо за заботу… Эх, Билл, шоу-бизнес совсем испортил тебя, и ты теперь подозреваешь, что даже собственному брату от тебя что-то нужно?
- Я же тебя знаю, - Билл усмехнулся. Настроение все утро отчего-то подскакивало, как мячик – попрыгун. Вверх-вниз, и с каждым разом скачок был все выше, и выше. – Спасибо за заботу, Том. И за завтрак в постель тоже. Что же я могу сделать для моего дорогого брата, услуга за услугу?
Том сложил руки на груди, повторяя позу Билла с самым серьезным видом.
- Ничего.
- Ничего? – теперь Билл был действительно удивлен.
- Нет.
- Что, совсем?
- Абсолютно.
- Тогда зачем ты мне об этом напомнил?
Том пожал плечами, встал с кресла, развернулся к окну и широко распахнул ставни. Весна, до этого мягким солнечным светом таранящая стекла, ворвалась, наконец, в комнату в полную силу. Выветрила растерянность, недосказанность и духоту. Ветер освежил голову, сдвинул мелкие предметы, потеребил листочки записной книжки, и Билла тоже вдруг закружило этим сладко-прохладным запахом, и вихрем каких-то акварельно-красочных эмоций. Заразным таким воздушным локальным вихрем. И захотелось, наконец, сделать что-нибудь, такое, что давно хотел. Он подошел к Тому и обнял его сзади за плечи, прижался лбом к его шее, пахнущей не весной, а гелем для бритья, чистой кожей и воском для волос.
- Спасибо… - искренне сказал он.
- За что? - Том даже не шевельнулся, только поднял голову, глядя, может быть, на небо, а может, на город внизу.
- Просто. - Билл потерся щекой о шейные позвонки, и сгреб брата крепче в охапку. – Просто так. – он помолчал, впитывая ощущения от тесной близости, он чувствовал даже, как на вдохе двигаются мышцы на спине Тома. - ты даже не отпустишь никаких пошлых комментариев?
- Никаких.
По голосу, Билл понял, что брат улыбается.
Действительно, странно. Раньше, он сказал бы что-нибудь…
- Нет, ну признайся все-таки, ты хотел заставить меня что-то сделать.
- Ну… на самом деле, да.
- И что?
- Я подумывал о массаже.
- Оу.
- Но я вовремя вспомнил, что ты не умеешь его делать.
- Это правда. Зато ты у нас все умеешь…
- Так что тебе сначала нужно взять пару уроков, а потом уже..
- Да.
Том развернулся, и Билл вздрогнул от неожиданности, так близко вдруг оказалось его лицо. Схлынул приступ братской благодарности, и после этого стало страшно своих реакций. Своих мыслей. Слов, которые стремились сорваться с языка. «За что? За то, что я действительно люблю тебя, и рад, что ты рядом», «потому, что я давно хочу чаще прикасаться к тебе», «потому, что мне снилось, что ты целуешь меня», «потому что, я хочу поцеловать тебя?».
Слава всем богам, Биллу всегда успешно удавалось удержать эти слова при себе. Неизвестно, как Том бы на них отреагировал. Да и гордость не позволила бы Биллу сказать такое.
И вот они молча стояли, пристально глядя друг другу в глаза, и с каждой секундой Билл чувствовал себя все большим идиотом.
- Знаешь, меня чем-то отравили. – Сказал он, наконец. – У тебя бывает такое чувство, что все катится в ж*пу?
- Постоянно. – Том улыбнулся.
Билл с ужасом почувствовал, как откликаются на эту улыбку все его бедные внутренности. Радостью, нежностью, и желаниями.
- Но ничего не происходит просто так, верно?
- Конечно.
Билл вздохнул, перевел взгляд на окно, где в чистом голубом небе висели зыбкие облачка.
- О, Боже. Я понял, – он отпихнул Тома и с грохотом закрыл окно. – Это все весенний воздух, он отравлен.
Том засмеялся.
- Ничего не понимаю, о чем ты?
- Куда тебе понять, ты же толстокожий как носорог. Теперь отойди от меня подальше, а лучше вообще иди в свой номер.
Билл с разбегу бухнулся вниз лицом на кровать.
- У нас ведь в четыре самолет?
- Ага.
- Ну вот, я смогу нормально еще поспать даже.
- Ты в самолете можешь поспать.
- И в самолете, и здесь, где угодно, и сколько угодно. Сон – это все, что мне нужно.
- Ну-ну.

Билл лежал, дыша в подушку, наискосок через всю кровать, пятки свисали с края. Адреналин постепенно приходил в норму, и он почти успокоился. Минуты шли одна за другой, глаза начали слипаться, он уже подумал, что Том все-таки ушел… когда на его плечи внезапно легли теплые ладони. Руки отодвинули вниз ворот махрового халата, пальцы, изучающе погладив чувствительную кожу, принялись неторопливо разминать мышцы шеи и спины. Билл выдохнул… Черт, он действительно хорошо это делает. Ничего не остается, как плавиться, расслабляться и повторять про себя «это не Том, это не Том, это не Том», это так... Это какая-нибудь милая девушка. Вот хотя бы Наташа. Да. Но все существо почему-то резко воспротивилось замене. Спутать нежные женские пальчики с руками брата он не смог бы даже в бессознательном состоянии.
Мысли вдруг вылетели из головы. Он выпрямил руки и позволил себе получать удовольствие, погружаясь в какую-то зыбкую полусонную эйфорию. И когда он услышал шепот в ухо, по всему телу прокатилась дрожь до самых фаланг пальцев ног.
- Ну как? Понимаешь теперь, Билл?…
- Что?
- Как нужно. Сможешь сделать так же?
Холодок металла по шее и за ухом… это скользит колечко пирсинга? Оо, черт, вот тут, кажется, пора остановиться.
- Том. – Голос тверже. – Дай поспать, а? Я понял, потом обязательно на тебе потренируюсь. Но не сейчас.
- Ну-у… - последнее движение рук по спине, специально так, чтобы дурак понял, от чего отказывается, - ну хорошо, Билл, как хочешь. Спи.
Том ласково взъерошил ему волосы на затылке, поднялся с кровати, и вышел, аккуратно захлопнув дверь.
Минуту, две, три Билл просто лежал ничком и приходил в себя… Кожу на спине приятно пощипывало, внизу живота сладко ныло, и было ясно, что придется, как бы это не было стыдно теперь, после прикосновений Тома, закончить начатое… Билл усмехнулся, просунул руку под живот и сжал свой напряженный до предела член.
Гладить, гладить, обхватывать, тереть. От каждого движения пальцев по нежной чувствительной коже, тело сводило спазмами удовольствия, и слегка кружилась голова. Билл сунул нос в подушку – зажмурился, открыл рот, вдохнул, воздух с трудом проталкивался в легкие. Он ласкал себя, изредка останавливаясь, крепче перехватывая член, размазывая пальцем капельки смазки, и снова привычным движением вверх вниз. Потерся щекой об уже ставшую влажной от слюны и горячего дыхания наволочку, сцепив зубы, сладко застонал. Физическое удовольствие остро сплеталось с тем, что происходило в душе. А там все было ох как запущено. Так, с закрытыми глазами, заглядывая внутрь себя, он чувствовал, что все, что с ним происходило, далеко не спроста, что сумасшествие глубоко сидело в нем, как разбухшее от влаги зернышко, ожидая, когда прогреется земля, чтобы прорасти.
А еще Билл изнутри казался себе смятым клочком бумаги. Словно взяли его, прямого и чистого в руки и скомкали, или сложили, или попытались придать ему форму. Когда-то Билл хотел научиться делать оригами, но у него никак не получалось запомнить последовательность комбинаций. А вот Тому это давалось легко. Удивительно, как простой бумажный лист, или квадратик афишки, или страховая квитанция в самолете, становились после нескольких аккуратных сгибаний журавликом, цветком или корабликом. Билл думал о том, каково было бы оказаться в таких безжалостных руках, которые действуют уверенно, вот так, раз - берут и сгибают: пополам, пополам... сначала в одну из базовых форм… потом… Когда он смотрел, как это происходит с бумагой… такие простые приёмы… «выгнуть наружу», «вогнуть внутрь», «вывернуть и потянуть», он думал, как это выглядит сексуально. «Разгладить» мозолистыми подушечками пальцев… провести по сгибу ногтем… эти ассоциации будоражили воображение. Другое дело, что он доверил бы сделать это с собой только одному человеку. Ну, то есть, прямо так… сгибать. Воздействовать. Да, только одному. Весь остальной мир был для этого недостаточно хорош и вообще по сути не так уж авторитетен. Думать об этом было горько и приятно. Горький мёд.
Билл перевернулся на бок, взял с тумбочки упаковку бумажных салфеток. Рука задвигалась быстрей. Ничего конкретного не надо было себе представлять, итак его всего вело, и чувства переливались через край. Ах… вот. Вот. Он почувствовал, что уже близок, и растягивать удовольствие не было уже никаких сил. Сердце зашлось в бешенном ритме. Язык быстро скользнул по губам, еще и еще. Ох. Резко опрокидываясь на спину, Билл последний раз конвульсивно толкнулся в кулак и кончил. Он и сам не заметил, как на самом пике экстаза коротко всхлипнул и выдохнул что-то подозрительно похожее на имя «Том», что придало оргазму какую-то совсем уж нереальную остроту. Он этого не заметил.
А потом лежал, дышал, и наслаждение медленно отступало, как теплая волна, оставляя после себя приятную истому и легкость во всем теле.
И на душе тоже, надо сказать, было теперь удивительно пусто и легко.

URL
2011-01-23 в 12:45 

:]
2. Провокация

Целовать тебя в шею, оставаться следами
безупречного цвета переспелой рябины.
Что теперь между нами?
(с) «Цунами» Ночные Снайперы


Том нашел парней в столовой.
Георг, Густав, поедали свой ланч и без особого интереса смотрели футбол на встроенном в стену домашнем кинотеатре. Выглядели басист и барабанщик слегка помятыми, но такими… будничными.
- Привет.
Том кивнул. Ему только сейчас пришло в голову, что, несмотря на то, что его самого так плющит и колбасит, то этим-то двоим всё по-прежнему трын-трава, и жизнь у них - да, что там у них, у всех! - идет своим чередом. И даже если внутри Тома произойдет настоящая революция, даже если у него от злости вырастут красные рога и хвост, они нифига этого не заметят.
- Когда Дэйв приедет? Я с ним поговорить хочу. – Спросил он, просто, чтобы что-нибудь спросить и избавиться от кислого привкуса внезапной мысли.
- Приедет за пару часов до вылета, вроде. Позвони ему.
- Сотовый наверху оставил.
Том отодвинул стул подальше от стола и сел.
- Как все прошло вчера?
- Клёво. – Георг проглотил бутерброд, заправил волосы за ухо и посмотрел на него с ехидной усмешкой, означающей: «Ну что, Томми, жалеешь, что пропустил такое забойное пати?»
Том с независимым видом сложил руки на груди.
- И чё там? Много выпили?
- Да нет, не очень. Но отжигов было… – Георг кивнул на своего соседа справа, которому пришлось сильно накрениться, чтобы увидеть как Диего Милито забивает англичанам гол, потому что Каулитц загородил собой половину экрана. - Кое-кого вон после текилы на барабанное соло развели, потом остановиться не мог, пока палочки не отобрали.
Густав немножко улыбнулся.
- Ну, подумаешь.
- Они достали. Каждый встречный хер спрашивал, почему вас двоих нет.
Том хмыкнул.
- Еще одна девушка весь вечер у меня выпытывала номер телефона Билла. – Георг расплылся в еще более ехиднейшей улыбке (означающей: «вы представляете себе вобще, пацаны, что нашей Билльхен заинтересовалась ДЕВУШКА?) - Как раз, по-моему, в его вкусе. Я бы ей номер, конечно, дал, но сам не знаю. У вас ведь каждый день новая симка.
Густав хрюкнул, не переставая жевать. Том поморщился:
- Дал бы аську.
- Как-то не подумал…
- С ним все нормально? - это Густав.
- С Биллом? – Том потер шею, - Ну да, само собой, а чё с ним сделается.
- Это хорошо. Вчера на сцене такие дикие танцы были, что я начал беспокоиться.
- Нда, эти танцы… - Георг покачал головой над тарелкой, примериваясь к огромному сэндвичу.
Хорошо, что он в этот момент не обратил внимания на мимику Тома. Лицо старшего из близнецов сменило по крайней мере двадцать выражений в секунду.
- Танцы? – Том недоуменно почесал переносицу ногтем, - А чё такое было? Не знаю, я не обратил внимания. Занят был. Там в первых рядах две такие горячие блондиночки тусовались.
- Эта те, которым ты потом бутылку кинул?
- Но. Свечкой.
- Да, это было не слишком-то справедливо по отношению к остальным, а?
Все дружно заржали.
- Несправедливо, это то, что те кружевные фиолетовые трусики пару метров не долетели до сцены.
- Это было мне. – Георг многозначительно повел бровями, откусывая кусок побольше.
- Странно, что ты не нырнул, чтобы их подобрать. – Заметил Том.
Пока Листинг пережевывал, чтобы достойно ответить, он поднялся на ноги. Ему вдруг стало предельно понятно, что тут ловить собственно нечего, а самое лучшее, что он может сейчас сделать, это подняться наверх, к Биллу.
Искушение было очень велико, но с другой стороны, разве он не обещал оставить Билла в покое? Он скорее всего уже дрыхнет без задних ног. Недовольный, разбуженный Билл не самое приятное существо на планете. Том решил предпринять последнюю попытку как-то расшевелить себя.
- Ладно, давайте, кончайте жрать, пацаны. Есть какие планы до вылета? Можно по городу съездить покататься… Тачка есть.
Для убедительности Том похлопал рукой по карману шорт. Ключи соблазнительно звякнули. Но Гг, нагулявшихся еще с вечера, предложение не заинтересовало.
- Да нуу. – Густав широко зевнул, - Что тут смотреть-то. Дыра как дыра.
- Ваще дыра. – Согласился с ним Йорки.
- Вот ведь бля. Скучные вы какие-то, парни. - Том подхватил со стола бутылку колы, - Дейв приедет, скажите, что он мне нужен.

Нет, поспать подольше Биллу сегодня явно не судьба, решил Том. С судьбой спорить в принципе глупо, Том вообще с ней спорить не собирался. Так уж вышло, что большей частью своей натуры он был фаталистом. И так как ему было нечем заняться, он не долго думая возвращался обратно в номер. Дверцы гостиничного лифта приветливо разъехались в стороны, но Том с недоумением посмотрел в угол, где накануне сонной тетерей свернулся братец, и решил подняться по лестнице. Все ж какая-то разминка для организма.
И лишнее время, для того, чтобы подумать.
На самом деле утренняя «игра» стоила ему куда больше, чем казалось со стороны. Не так-то просто менять привычные схемы поведения с братом, и вообще трудно оставаться естественным, когда каждое твое действие и каждое слово несет окраску чего-то смущающего, несвойственного раньше, и что уж тут скрывать… Билл основательно сбил его с толку своими реакциями, которые сильно отличались от того, чего Том ожидал. Несмотря на это, тягуче приятно было смотреть, как он мечется, этот обычно такой до тошноты уверенный в своих возможностях, упрямый, как баран, мальчик-звезда, блин, его младший брат. Билл сам всегда всеми манипулировал. Билл был занозой в заднице. Том знал о нем абсолютно всё, по крайней мере, он так думал, но теперь, кажется, нащупал еще одно слабое место.
Лично со своей стороны Том наслаждался игрой. Родственная связь придавала каждому ощущению необычную окраску, позволяла чувствовать пикантные оттенки в каждом прикосновении… Он понял это, когда принялся массировать гибкую спину брата. Тепло его кожи, мелкие родинки на спине, которые он раньше не замечал, неестественная чернота его волос на постельном белье, все это сразу было настолько важнее и прекраснее, чем гордо хранимое им воспоминание о какой-то нью-йоркской модели, которую довелось трахнуть во время последнего тура. (А надо сказать, она была действительно одной из лучших в своем деле). И желание куснуть зубами гладкое плечо Билла тогда стало практически невыносимо сильным. Так же как желание снова почувствовать его неповторимый запах, как ночью, запах его рта, сонного дыхания и кожи… не говоря уже о том, чтобы вдавить его вот прямо так, как есть в кровать, тесно прижаться, облапывая его маленькую упругую задницу… Оо, от одной мысли о том, что это можно было бы сделать, обжигающее тепло устремилось в пах. Том тогда не удержался и, продолжая массаж, наклонился ниже, медленно потянул носом, только после душа Билл пах каким-то сладким гелем и это было совсем не то.
Том не мог бы объяснить это, но он чувствовал, что скоро привыкнет, что эта небольшая разница, дополнение, ощущение «неправильности» словно вирус, изменит состав его крови.
Или подобно наркотику вызовет привыкание. Но слово наркотик Тому не нравилось.
Заблудившись в своих мыслях, как в конопляном бреду, Том не заметил, как добрался до верхнего этажа. Дверь его номера была приоткрыта. Значит, гости пожаловали. Не трудно было догадаться, кто мог так запросто раздобыть ключи и поселиться без приглашения в чужом номере. Значит, Билл решил не спать, и сам пришел к нему? Это очень интересно, учитывая утренние события. Том машинально облизнулся и расправил плечи, прежде чем зайти. Хорошо хоть, не додумался постучаться в собственный номер.

Как и ожидалось… Билл был внутри.
Том прислонился к дверному косяку и сложил руки на груди, давя на лице улыбку. Легкое чувство дежа вю пощипывающим теплом растворилось у него внутри. Чувство, что подобное «уже было», но было не так, и закончится оно немного по-другому теперь.
Брат лежал на его постели, на животе, зевал во весь рот и лениво водил мышью по собственной ладони. На экране ноутбука перед его носом были вчерашние фотографии, сделанные в студии. Том прекрасно видел, что Билл чувствует его присутствие и нарочно не обращает на него внимания. Видел расслабленные, косолапо разведенные в стороны ноги, подошвы ботинок на белых простынях, что доказывало, что Билл не напряжен, а значит, не обижен. Это успокаивало. С другой стороны немного озадачивало то, чем младший братишка тут занимался. А он уже по второму кругу с придирчивостью истинного ценителя искусства рассматривал фотографии Тома одну за другой, пока не выбрал из них самую откровенную. Избранную перетащил в фотошоп, и, кашлянув от удовольствия, принялся рисовать вокруг глумливую цветочную рамочку.
- Эй… - подал голос Том. Он хотел по привычке сказать: «придурок», но язык не повернулся почему-то. Том прочистил горло и повторил:
- Эй… Билль.
- Да? – охотно откликнулся Билл, не оборачиваясь и не отрываясь от своего занятия.
- Ты почему не спишь?
- А не спится.
Голос неопределенный, даже почти бесцветный. «Это что-то значит, - задумался Том. – Что он этим хочет сказать?». Билл спокойно продолжал свое дело, согнув свои длинные ноги в тяжелых ботинках и болтая ими в воздухе настолько же легко и безмятежно, как школьник в обеденный перерыв на зеленой лужайке. Тем временем на фотографии Том постепенно приобрел обрамление из розовых и красных фиалок и уже стал напоминать обложку дешевого дамского романа.

URL
2011-01-23 в 12:47 

:]
Том скорчил рожицу. Его слегка напрягло такое внезапно пристальное внимание брата к своему телу, и немного обидело откровенное издевательство над отличной фоткой, но что он мог сказать? Что тут скажешь… Том промолчал и обвел взглядом комнату. Он сразу же обратил внимание на дымящуюся сигарету в стопке. Стопка стояла на подлокотнике кресла, на донышке еще оставалось немного коньяка, который он пил ночью. И еще несколько окурков. Понятно, что Билл ждет его уже давно. Ждет. Интересно зачем? Поговорить пришел? Тому стало не по себе. Приятное утреннее воспоминание о родинках на лопатках внезапно представилось совсем в ином свете. С примесью неловкости и стыда… Том почувствовал укол совести и воровато покосился на спину Билла. А что, если он подумал что-нибудь не то? И вообще, как он должен был на это всё отреагировать? Черт… и ежу было бы понятно, что больше всего в жизни для Тома было важно отношение Билла к нему, но утром он как-то не думал о том, как воспримет Билл его поведение. У него адреналин просто зашкаливал, когда он проснулся после вчерашней ночи, ему даже в голову не приходило, что Билл может понять его как-то не так. А это было очень важно. После противного подросткового периода, когда они какое-то время почти не переносили друг друга, постоянно ссорились, делили чье-то внимание, интересы, друзей и так опасно отдалились друг от друга, что чудом потом удалось сблизиться… Больше всего на свете было страшно, что подобное повторится снова.
Так. Значит, нельзя этого допускать. Надо просто объяснить Биллу, что он не шутил. То есть, он, конечно, пошутил, он ведь всего лишь играл… но не в том смысле играл, в каком мог бы подумать кто-нибудь посторонний, а в каком-то другом... Том не знал точно, но Билл должен был понять правильно, он ведь его близнец. Билл наверняка все понял как надо, иначе его бы здесь не было. Гордый Билл с собой в такие игры играть не позволит никому, даже родному брату.
Всё это промелькнуло у Тома в голове за долю секунды, вместе с приступом животного страха, который исчез почти сразу же, как появился. Том отлип от дверного косяка, прошелся, мягко ступая кроссовками по ковру, до кресла, и выудил из пачки сигарету. Наклонился, прикуривая, выпрямился и несколько раз с наслаждением затянулся, расслабленно прикрыв глаза. Это немного привело его чувства в порядок.
Он спросил, как ни в чем не бывало:
- Как тебе фотки?
Билл стрельнул в него взглядом и мгновенно помрачнел.
- Ненавижу фотографии. Ненавижу криворуких фотографов, ни-на-ви-жу папарацци. – Он мотнул головой. – Но ты неплохо получился.
- Нда?
Том улыбнулся. С Биллом часто бывали такие приступы, когда ему не нравилось, как он вышел, а фото печатали большим тиражом в журналах и на постерах или в инете вешали. Ух, как это его бесило, рычал потом на всех подряд, ходил по нескольку дней злой как черт… Даже выходки антифанатов не задевали его и на сотую долю так сильно, как фото, на котором он вышел не таким совершенным, каким хотел быть. А количество их превышало миллионы.
В этот раз, правда, как подозревал Том, недовольство Билла было наигранным, и скрывало за собой нечто совсем иное.
Том прищурился, медленно выдыхая струю дыма, и со своего места пытаясь что-то разглядеть на мониторе. Билл покончил с глумлением в фотошопе и вновь щелкал мышкой, перелистывая фотки. Том боком, Том вполоборота, хмурый, улыбающийся, с высунутым языком… сексуальный, смешной, важный, милый, простой и домашний… Фотографий было много. Билл дошел до тех, где они были уже вдвоем, и скептично хмыкал, рассматривая каждую.
– Я тут какой-то мешком по башке хлопнутый. – Заключил он недовольно.
Действительно, взгляд у Билла на этих совместных фотках был какой-то непрофессионально охреневший. Том прыснул:
- Ну-ка, стой, верни назад. На предыдущую.
- Б*я, Том, ну ты сволочь…
- Это моя любимая.
Да-да, та самая, где Билл стоял перед ним на коленях. Если не знать, что это вышло случайно, можно подумать, что Билл опустился и игриво запрокинул голову, чтобы облизнуться и прступить к минету. Когда Том увидел это фото впервые, у него даже в штанах шевельнулось. Все тело обожгло. Черт. И ничего странного, что так. Может, Том всю жизнь мечтал о таком расположении сил! Он подсознательно только этого и просил у Санты каждое рождество, чтобы Билл прекратил расти и дал ему, старшему, стать выше ростом, как и положено по всем правилам. Ну, этого, как видите, не случилось. Впрочем, Том перестал верить в Санту давным давно, повзрослел и понял, что рост по сути не главное. Зато он был уверен, что член у него больше, чем у брата. Не спрашивайте, почему.
Том смотрел на фотографию и не мог налюбоваться. Он бы ее распечатал и повесил на стенку. Ему офигенно нравилась естественность и порочность этой картинки. Нравилась своя роль в ней, нравилась живая, нисколько не наигранная физиономия Билла. Редкостно везучий объектив мог поймать такую яркую и неприкрытую ничем беззащитную эмоцию на лице актера. Шок, удивление, легкий испуг, адреналин. И это все благодаря его, Тома, уму и смекалке. Билл на коленях. Самолюбие шевелилось в животе Тома как большое теплое животное. И даже мурлыкало.
Том снова довольно улыбнулся, смачно затягиваясь сигаретой.
- Я хочу, чтобы ты ее удалил, - сказал Билл без особой надежды. – Нам хватает всяких слухов и без этого. А вдруг чего.
- Ну нет. Мы же договорились.
Любая договоренность соблюдается свято, и это не обсуждается. Билл пожал плечами.
- Надеюсь только, у тебя троянов нет.
- А если и есть, то что? Ну потырят их, вывесят везде, чего ты паришься, нас уже какой только грязью не поливали, всё по словам Йоста бесплатная реклама. Зато хоть настоящая будет фотка, а не мерзкая подделка с вывернутыми шеями и чьей-то волосатой грудью.
Билл фыркнул, но все равно не выдержал и расплылся в улыбке.
- Это отвратительно.
- Да вообще.
Том согласно кивнул, облизнулся, втянул в рот сережку, задумчиво потрогал ее языком. Ноздри его дрогнули как у хищника, когда Билл, громко вздохнув, вытянулся на постели и почесал поясницу аккуратно наманикюренными ноготками.
- Спина затекла? – заботливо спросил Том, вытаскивая сигарету из зубов и заталкивая в свободное пространство стопки. Только сейчас он заметил одно любопытное обстоятельство в отношении одежды Билла.
- Зачем ты надел мои джинсы? – протянул он, приближаясь к брату, хватая и поднимая вверх шлёвку штанов, вместе с попой. Билл довольно хмыкнул, как будто все время только этого и ждал, и, наконец, отлип от монитора, чтобы посмотреть на Тома снизу вверх, но как-то так нахально и с очевидным вызовом, что Том аж задохнулся от бури эмоций.
- Я их конфискую. – Сказал Билл, четко выделяя каждую согласную.
- С какой это радости? – прифигел Том, опускаясь на кровать и ненавязчиво складывая ладонь Биллу на поясницу.
Ему показалось, или воздух уплотнился, и стало заметно тяжелее дышать?
- С такой, что кто-то же должен тебя вразумить. Я твой брат и возьму на себя этот неблагодарный труд. – Билл уже не улыбался, он скалился, изогнув проколотую бровь и глядя Тому прямо в глаза через плечо.
- Чего-то я недопонимаю… - Том задумчиво подвигал губами, надавил большим пальцем на выступающее ребро на спине Билла, и так же машинально, как загипнотизированный, прочертил кривую линию вниз.
Билл ловко изогнулся, стряхивая руку, перевернулся на спину и приподнялся, опершись на локти.
- Да, кстати об этом, Том. Давно хочу с тобой поговорить, – Его глаза засверкали, они буквально блестели теперь, как начищенные пуговицы, Билла посетило вдохновение, Том это видел, но никак не мог сосредоточиться и понять к чему он клонит. У него почему-то вдруг обострился временный кретинизм. Бывало такое с ним.
- Чего?...
- Я вот много думал о том, что ты делаешь в последнее время... я же все замечаю, у меня глаз наметанный, Том. Я должен сказать тебе, положа руку на сердце, - Билл положил пятерню на левую часть груди. У Тома перехватило дыхание от предчувствия какой-то гадости. – Что ничего у тебя не выйдет с этими переменами. – Он кивнул в сторону ноутбука. Лицо у него стало такое важное и такое уверенное, как будто он втолковывал ребенку, почему два плюс два будет не пять, а четыре, - Это не то, что тебе нужно. Ты все равно не изменишься, Том. Другой стиль одежды не сделает тебя лучше. Просто это будет… как чужая шкура. Ну, уверен я, как брат твой, оно не то, что тебе нужно. То есть получается, ты вот всем недоволен, ты про мучить будешь, права качать. У нас новый альбом и без того много проблем. И без того перемен достаточно, но тебе все мало. Может быть, дело в другом? Почему ты не захотел обсудить это со мной? Думал, я не пойму?
Том нахмурился. Он совсем не ожидал, что Билл заговорит об этом. Тем более сейчас. Да еще и прямо в лоб. Он совсем не был готов отвечать на вопросы. Его сшибло с ног, опрокинуло, придавило.
- Я говорил, - буркнул он, словно оправдываясь, - в самолете, помнишь? Ты сказал, что поддержишь меня.

URL
2011-01-23 в 12:48 

:]
- Нет. – Билл встряхнул головой. Черно-белые пряди взметнулись и беспорядочно упали на плечи. – Ты не рассказывал мне, что тебя беспокоит, ты просто поставил меня перед фактом. Конечно, я не мог сказать, что не поддержу тебя.
Том выдохнул сквозь зубы. Как он не любил такие разговоры… в которых он сам себе казался идиотом. Это так злило!
- Ну, хорошо, говорю еще раз. Я устал… меня больше не прет и не устраивает то, что я имею сейчас. И в том числе, мне не нравится мой внешний вид. Чего в этом такого странного? Почему тебе можно, а мне нельзя? Мне, может, вот надоело всю жизнь ходить…
- В твоих любимых безразмерных шмотках. – Закончил за него Билл.
- Бля*ь!! Ну да! Да! – Том хлопнул по коленям.
Билл ухмыльнулся, поерзал, поудобнее устраиваясь в штанах, спросил ехидно, опуская взгляд на свою ширинку.
- Они тебе яйца не жмут с непривычки?
- Нет, бл*!!
У Тома пропало первоначальное желание говорить с братом вежливо. Билл отлично умел выводить из себя. Однако, Том в этот раз почему-то не мог сказать ни слова в ответ на эти бессовестные, безжалостные, и, черт бы их побрал, справедливые выпады. Да, глупо конечно сейчас выпендриваться, когда у них новый альбом и так много стоит на карте, тем более, когда сам еще не определился чего хочешь. Но в чем он виноват? Он запутался, сильно запутался. И даже прямо сейчас у него в мозгах с трудом ворочались шестеренки, подминая слова брата под себя и только только начиная их перемалывать, но не успевая с этим справиться.
- Вот Том скажи, - тем временем с вдохновением, даже с какой-то особенной страстью продолжал Билл, - а вот выйдешь ты на сцену в новом своем стайле, и что, обтягивающую майку будешь вниз тянуть до колен по привычке и теребить ее? Или чего ты там придумал в плане стиля? Ну, понятно, что как я ты быть не захочешь, да и нашему менеджменту это вряд ли понравится. А вот насчет кепок, например, чего? А дреды?
- Чо дреды? – злобно и обиженно рыкнул Том. - Достало все. Не знаю я!
Нет, ну как он с ним разговаривает.
Нет, ну это не брат, это изверг.
- А мне нравятся твои дреды, - мягко сказал Билл, вытягивая левую руку и захватывая несколько дредин в ладони. Том недовольно сложил руки на груди. - Мне они очень нравятся, - повторил Билл.
Его ласковый, даже какой-то шероховато-нежный тон стал последней каплей. Просто вышиб Тома из равновесия, как подожженный порохом снаряд с фейерверком из трубки.
- Нет, бл*, мало ли, что тебе нравится?!! А давай ты отрастишь косу до пояса и покрасишься в блондинку, потому что мне так нравится, а, Билл? Давай? Рапунцель ты наша. Или че, может ты хочешь сказать, что понимаешь, в чем моя проблема? Да кто-нибудь вообще, даже я сам понимает в чем проблема? У меня нет проблем! Меня уже просто зае*ало это все, вот здесь уже сидит.
Том размахивал руками.
Том не кричал, он просто несся как бронепоезд, а слова появлялись сами без участия мозга.
- Знаю я, что дурак! Что сам без этого не могу уже всего. Ну и что дальше-то будет? Нам даже двадцати еще нет, а я уже не представляю, чего мне еще надо от жизни. Мне, бля*ь, ничего уже не нужно, даже бабы зае*али все дуры… – Том вдруг оборвал себя на полуслове и сложил руки на груди, хмуро вперившись Биллу в глаза.
Билл некоторое время молчал, разглядывая его с абсолютно нечитабельным выражением лица. Потом хмыкнул, взволнованно провел языком по губе, так как во рту пересохло, как в аравийской пустыне, и сказал:
- Ну и чего, интересно, ты так завелся? Ты же сам… никогда ни на что не решаешься. Ты за всю жизнь ни разу не изменял своим привычкам. Ты же боишься, Том. А чем тебе девушки не угодили?... Может быть, у тебя просто переходный возраст так затянулся? Или… дай догадаюсь, может, ты просто ориентацию поменял?
Том не верил своим ушам.
У Тома потемнело в глазах.
Вот про ориентацию он это зря сказал! Причем ТАКИМ тоном, нет, ну кто бы говорил вообще! Том, не долго думая, бросился на ухмыляющегося брата, навалился сверху и придавил за плечи к кровати.
- Ты совсем обнаглел так со мной разговаривать?!

Билл даже не дернулся.
У Тома кружилась голова, сердце глухо стучало в ушах, он крепко сжимал зубы и тяжело дышал, а Билл смотрел ему в лицо и улыбался.
Улыбался, покусывая нижнюю губу.
Этот кретин улыбался!
Тому показалось, что пространство между ними стало таким плотным, что его можно разрезать, как пудинг. Он был так зол, что хотел сделать что-нибудь с Биллом, не ударить, конечно, а хотя бы хорошенько потрясти гаденыша за шкварник… а потом глаза Билла, минуту назад горящие насмешкой, сменили выражение, и… и из Тома сразу же вышла вся злость. Как газ из воздушного шарика.
Дальше все случилось как-то само собой. Оставалось только опустить взгляд ниже, медленно вдохнуть носом воздух, раскаленный до предела и... потерять голову.
Что Том и сделал.
Том сдвинул ладонь с плеча Билла на грудь, торчащие ключицы вздрогнули под тканью футболки. Он переместился на шею, и ему понравилось ощущение, как под подушечками пальцев сглатывает и прерывисто дышит тело под ним. Он отстраненно удивился, какая глотка податливая и живая, невозможно удержаться, чтобы слегка не надавить большим и безымянным пальцем. Надавил. Билл запрокинул голову с тихим всхлипом. Черт, до чего же гибкий и острый весь… Колено Тома проползло несколько сантиметров и уперлось между ног Билла. В голове была абсолютная звенящая тишина. И от этого каждый вдох, глоток слюны, стук сердца о ребра, был оглушительно громким.
Они дышали в одном ритме, чувствуя друг друга сейчас так хорошо, как если бы они были сиамскими. Как будто кровь и нервное возбуждение спокойно циркулировали через точки соприкосновения из одного тело в другое. Шея Билла, открытая, белая, с дергающимся кадыком притягивала взгляд. Черт! Том наклонился и с силой присосался к нежной коже под подбородком. Он не удержался. Он вообще плохо соображал, что он такое делает. Потом лизнул языком это место и присосался снова, и снова лизнул, и провел языком ниже по горлу, туда, где его пальцы чуть не оставили синяки. Билл дернулся под ним, его руки, до этого безвольно лежащие вдоль тела ожили. Одна легла на плечо, другая сцепилась на запястье. Том очнулся только, когда услышал тихий стон. Отстранился. Посмотрел Биллу в лицо.
Глаза закрыты, рот скривился, на висках испарина. Ох, Боже ты мой. Почувствовав его взгляд, Билл медленно открыл глаза, темные, затуманенные, дернулась бровь, губы снова раздвинулись в улыбке. Бля*ь, он выглядел так, словно только что слез с костра и шел по углям… Конечно, Том поцеловал его. У него не было выбора.
Как только губы соприкоснулись, оторваться уже было невозможно. Рот Билла подвижный и жесткий, его ходуном ходящая грудная клетка под ладонью, и бедро все теснее жмущееся к его ноге, - вот все, что для Тома осталось важного в этот момент. Сначала он просто трогал губами его губы, медленно, уверенно, и возбуждение, как всполохи пламени, мягко лизало внутренности. Потом Том разогнул колено и улегся на Билла, и чувство неправильности, которое еще каким-то отголоском резонировало в подсознании, бесследно растаяло. Том сунул язык в его рот, собственнически и нежно, так, как привык. Как он хорошо умел.
Но с Биллом это были однозначно… необычные ощущения.
Билл, оказывается, тоже кое-что умел.
Том охнул, когда брат вцепился пальцами в его плечи и закинув одну ногу ему на бедро, прижался всем телом. Даром, что худой такой… тяжелый. Крепкий. Сильный. Под ним. Том не собирался ни на секунду разрывать поцелуй, и сдавать свои позиции не собирался.
На грешную землю его вернула настойчивая тяжесть в паху. Такая сильная, что впору было уже запускать руку в собственные штаны. Настолько сумасшедшего бесконтрольного желания всунуть кому-нибудь да побыстрее, он уже давно не испытывал. И зеркально ошалелое, возбужденное лицо брата-близнеца под ним, знакомое до каждой черточки, вплоть до выражения раскосых глаз, ничуть не остужало его пыл, а как раз совсем наоборот.
- Я хочу… - прошептал Билл.
- Чего?
- Хочу… - Билла прошило легкой дрожью, когда он особенно чувствительно потерся о Тома.
- Вернуть мне штаны? – хрипло хихикнул Том, хотя ему уже было совсем не до шуток. – Сейчас я тебя из них вытряхну... чтобы не смел больше одевать мои вещи… подожди только минутку…

URL
2011-01-23 в 12:51 

:]
Он матерился беззвучно, пока возился с пуговками на ширинке. Видимо, дизайнеры модной одежды не думали о том, как трудно елозить пальцами на плотно натянутой джинсовой ткани, когда под тобой твой младший брат от каждого неосторожного движения издает такие чувственные вздохи. Тому удалось расстегнуть все, кроме самой верхней, Билл нетерпеливо отпихнул его руки.
- Я сам.
Еще одна волна удовольствия от одного только голоса. Том закусил губу. Если бы возбуждение и азарт не путали так сильно сейчас его мысли, он бы испугался той силы ощущений, которые втыкались в него как дротики, глубоко под кожу. Это было то, что он искал и уже не думал найти в обычном сексе, где почему-то всегда немного не хватало, и чувствовалось, что «да, да, это классно, но… и только», он уже и не думал, что умеет чувствовать так. А мог ли чувствовать это Билл? Том вгляделся и увидел, что да. Да, с ним происходило то же самое. И как только он понял этот простой факт, дрожащее на нервах напряжение вдруг исчезло само собой. И мгновенно стало так хорошо, так уютно и радостно, и просто кайфово, как, наверное, никогда в жизни. Это было как погружение в горячую ванну после тяжелого дня, когда все тело обволакивает и покалывает мягкое удовольствие, и расслабляет и тонизирует. Только это было погружение в Билла. Это мистика, наверное, но он чувствовал, что погружается в него. В его «я».
- Блядь… - восхищенно выдохнул Том.
В этот время Билл как раз справился с застрявшей пуговицей и рывком стянул себя штаны, острым коленом чувствительно заехав ему в бок. Том охнул и тут же заржал, неловкость не смутила его ни грамма, сейчас он чувствовал себя уверенно, как если бы играл самую первую песню, которую выучил на гитаре. Он тут же, поймав Билла за щиколотку, такую тонкую, что она без труда обхватывалась рукой, смачно поцеловал под коленкой. Билл закрыл лицо руками.
- То-ом. Только не надо со мной как с девицей, окей?
- Ну приятно же, а? – прохрипел тот, одним гибким движением избавившись от майки.
Билл фыркнул в ответ, не желая озвучивать того, что было очевидно. Под коленками им обоим было приятно, Билл даже знал, где Тому будет приятно ещё. Он рывком сел на постели, обхватил руками, быстро и жадно поцеловал в засос. Том поймал его лицо в ладони, едва успевая отвечать на поцелуй. Они опять увлеклись этим делом, и опять накрыло ощущение, что этого контакта уже чертовски мало. Билл отстранился и, глядя на брата в упор, сузив черные глаза, медленно высунул язык, провел по припухшей нижней губе к уголку рта. Левая бровь вопросительно дернулась. Он прекрасно знал, что делает подобная его мимическая игра со всем, что способно видеть. И Том не был исключением, он повелся, где-то на уровне рефлекса понял, чего от него ждут. Том встал на колени. Ему казалось, что от предвкушения его сердце разбухло и начало сочиться сладким, тягучим и теплым. Билл ухмыльнулся, довольный, качнулся вперед, положил руки на его талию, стянул до середины бедра резинку его шорт вместе с трусами и вытянул шею, целуя живот и сильно присасываясь к коже.
- Шшш, - Том зашипел, сцепив зубы, откинул голову, хлестанув дредами по лопаткам и пальцам брата, впившимся ему в спину ногтями. – Больно, Билл.
Временами больно, но на самом деле ощущение было такое, как будто он УЖЕ сосал его. Губы быстро ритмично целовали торс, а потом подхватывали кожу и втягивали с жадностью. Это было невероятно. Однако, несмотря на до головокружения сильные волны удовольствия, Тому все ж таки хотелось бы, чтобы Билл опустился ниже и сделал то, за что взялся. Ибо член его уже прижался к животу, слегка перевешивая влево, и волосы увлекшегося засосами Билла очень чувствительно и просто по-садистки дразнили чувствительную кожу.
- Бляя, - спустя несколько минут такой пытки, Том не выдержал и зарылся пальцами в шелковый затылок брата. – Чего ты прикопался к моему животу?
- Не ори… Я его редко вижу, - ласково проговорил Билл, уверенно складывая руки на задницу брата и сжимая пальцы, в то же время опускаясь все ниже.
Том чуть не отбросил коньки, когда его член оказался в тесном горячем кольце. Он зацепил зубами сережку в губе, оттянул ее, чтобы было больно, чтобы не орать, и чтобы не кончить прямо сейчас. И пускай Билл нихера не умел делать из того, что он сейчас делал, и брал так неглубоко, а хотелось вогнать по самые гланды, но с другой стороны… О, с другой стороны, Том сейчас, в тот самый момент, когда Билл так решительно взял его в рот, понял как нежно, трепетно и трогательно любит своего младшего брата. Это раньше он не до конца понимал и ценил, а сейчас он просто готов был, ну, любить его еще больше… Том сдержанно задвигал бедрами, вынудив Билла оторваться от своего занятия и возмущенно опрокинуться на спину, закашлявшись.
- Том! – Билл вытер рот о предплечье и прикрыл глаза, - Ты скотина, Том, я чуть не бле…
- Тихотихотихо, - Том накрыл его собой и заткнул поцелуем, пока тот не сказал чего-нибудь убивающего настрой. Хотя такой настрой трудно было бы сбить даже струей ледяной воды.
Они снова начали целоваться, уже с полноценным контактом обнаженных ног, спутавшись голенями и потираясь ими. Том поймал губами язык Билла и стал посасывать его, одновременно задирая до горла футболку и с нездоровым любопытством ощупывая его грудь. Ладони по пути пересчитали каждое ребро, наткнулись на маленькие оттопыренные соски с такой нежнейшей кожей, что стало страшно интересно тереть их, и в то же время ловить ртом низкие стоны Билла и понимать что это он, Том, своими руками, доводит брата до такого невменяемого состояния. И Том сам уже не знал, почему он все еще терпит это мучение, ведь по сути они уже так далеко зашли, что можно было все. Но он все равно задал этот вопрос, не мог не задать.
- Билл, а мне… можно я тебя? – Том задержал дыхание, не переставая ни на секунду подхватывать его губы и гладить его плоскую грудь, и не забывая даже при этом дышать, что было уже не легким делом.
- Ну попробуй, - ответил Билл, улыбаясь.
Так спокойно и не раздумывая ни секунды.
Том замер, наполняясь чувством благодарности, как отсек нарвавшейся на риф подводной лодки.
- Сейчас.
Он придавил Билла поперек груди рукой, чтобы не дергался если что, и сунулся под кровать, где лежал чемодан, а в нем, в самом дальнем углу, Той Джой Бодиглайд 250 мл. Билл, прижавшись щекой к подушке, с любопытством и с сияющими глазами наблюдал за трясущимися руками брата.
- Том, а со своими девушками ты такой же нервный? – ехидно спросил он.
- Нет, - Том бросил ему тюбик и пальцами ноги стянул с себя болтающиеся ниже колен шорты с трусами. Честно говоря, гораздо больше слов брата, на которые он мог бы теоретически обидеться, его сейчас интересовали черные боксеры, тесно и гладко облепившие член Билла и закрывающие доступ к тому, что сейчас было нужно Тому больше всего.

URL
2011-01-23 в 12:53 

:]
Билл зубами откручивал крышку. Том мучительно решал, в какой позе ему начать. У него был опыт анального секса с девушками. Ему встречались девушки, которым это нравилось, так что как-никак он представлял, что надо делать, чтобы Биллу было полегче. Но одно дело эти сладкие девочки, готовые ради него на все, другое дело Билл. Его же наверное, надо как-то… как–то по–другому? Том потер себя в паху, так ему стало невыносимо, когда представил Билла на четвереньках.
Ладошка Билла изящно отпихнула его пальцы и крепко обхватила член, смазывая по всей длине. Вот блядь, как он не привык к таким активным партнерам в постели. Том плюнул и решил, что начнет прямо так, как есть.
- Билли, - спросил он ласково, наваливаясь сверху и целуя его лицо, - чё, правда можно, да?
- Слушай, если ты прямо сейчас этого не сделаешь, я передумаю, и сам тебя трахну, - Билл запрокинул руки и сунул под подушку, сжимая в кулаках наволочку.
Через долю секунды пальцы Тома были в нем. Билл сжал зубы, подавляя сопротивление, тошнотворной волной стыда и страха поднявшееся внутри. «Это же Том, это Том… это Томми. – говорил себе Билл, - Это для него. Это всего лишь твоя тощая задница, Билл. И он ее хочет» Как ни странно, от мысли, что Том хочет именно его тощую задницу, причем так сильно, что у него аж перекосило все лицо от возбуждения, стало легче принять такое бессовестное вторжение. И Билл расслабился как только мог, и не закрывал глаз, наблюдая и запоминая каждую деталь, даже ощущение дискомфорта неожиданно показавшееся ему именно тем, чем нужно. Том подхватил его под коленями и, заботливо вздрочнув слегка опавший член, вошел в него наполовину. Билл закатил глаза. Вот она, боль, которую он вообще плохо переносил всегда. Здравствуй, боль. Ты ведь, Билл, был к ней готов, так что терпи.
- Эй, ты как? Билл, ты как там? Эй, сознание только не теряй? – Том похлопал его по щеке и двинул бедрами немножко совсем туда- обратно.
Билл не отвечал, только облизывал губы. Во рту было так дьявольски сухо.
- Билли, потерпи, о.к.? – Том гладил его член скользкой от смазки рукой и осторожными короткими фрикциями двигался внутри, меняя угол.
- Билл, бля, Билли, ты не представляешь насколько у тебя там классно…
- Кретин, заткнись, а… - Билл вдруг застонал на выдохе, напрягаясь в позвоночнике, натягиваясь как струнка, чувствуя, что его душу выворачивают наизнанку, задохнулся и не смог больше ничего сказать, а потом он утратил способность мыслить вообще.
Том трахал его. Том трахал его жестко, и Билл не представлял, никогда не мог представить даже, что это настолько приятно, когда тебя имеют. Да он бы, наверное, презирал того человека остаток жизни, который сказал бы, что он будет всхлипывать, стонать, поднимаясь на локтях, падая обратно на подушку, сжимать колени, притягивать лицо брата руками вниз, целовать жадно облизывая языком все, что подвернется, шептать ласковое: «Томми, Томми, Томми, так хорошо, Томми»… и отчаянно дрочить свой лопающийся уже от напряга член. Но так и было, и когда Том все-таки перевернул его на четвереньки, он даже не обратил на это внимания, ему уже было все равно, лишь бы посильнее и поскорее избавиться от этой животной боли и животной жажды. Том держал его под животом, почти на весу и кусал его плечи, целовал его родинки, бормотал что-то про то, как его от них штырит не по-детески. И двинувшись с размахом несколько раз, он кончил, расплескавшись внутри и по бедрам брата.
- Все… - сообщил Том.
Билл повалился на бок, обессиленный. Ноги его совсем не держали, а диафрагма болела от судорожных вздохов, а в заднице… ну, про задницу и говорить не стоит… Но он все еще больше всего на свете хотел кончить. И надеялся, что Том об этом помнит. Очень надеялся, что брат не будет последней скотиной, как обычно, и подумает о нем.
Руки Тома ласково поглаживали его бедро и бок, мягкий впалый живот, потом Том поднялся, и с самой серьезной миной на которую только был способен, перевернул брата на спину. Он сполз вниз по его взмокшему телу, целуя горячую соленую кожу, нежно подхватил в ладонь его хозяйство. Он облизал его член, как сумел, хотя это было довольно таки экстремально и необычно для него. А потом, понимая прекрасно, что Биллу хватит одного только движения губ, вдохнул поглубже и накрыл ртом головку.
- То-о-ом… - о, это было то, что нужно. Билл содрогался в экстазе и гадал, когда же, когда черт подери, эти волны наслаждения перестанут сотрясать его тело. Ибо еще немножко, и он мог уже сдохнуть, вырубиться, сгинуть из этого бренного мира. И как бы не было это невероятно на самом деле, это все, блядь, случилось, это произошло. И Том с видом бережливого хозяина слизывал капли спермы с татуированной звездочки на его животе, как будто делал это всю свою жизнь.

URL
2011-01-23 в 12:56 

:]
3. Where I End And You Begin

Билл лежал на липком от пота плече брата и развлекался тем, что вытягивал правую ногу, напрягая мышцы немного, и чувствуя, как усиливается боль. Уютная живая радость, которая поселилась внутри, вынуждала его глупо и как-то вдруг тихонько хихикать. Том в ответ на этот беспричинный смех только крепче прижимал его к себе. Жарко было в номере, но близнецам было влом открывать окно и даже разговаривать. После того как оба так резко и основательно выпустили пар, близость стала ощущаться немного иначе. Билл вообще впервые чувствовал что-то подобное, как будто он принял какой-то препарат, изменяющий сознание, но в то же время все ощущалось так ясно и остро. Вот, например, тело брата, которого он обнимал поперек груди, как он теперь думал, принадлежало теперь ему, было доступным, можно сказать, оно теперь было ДЛЯ него. И еще его приглючило вдруг, что оно как будто растягивается вместе с его рукой на нем, вытягивается и обвивает собой земной шар. Смутно вспомнился скандинавский миф о Мировом Змее, закусившем собственный хвост.
Билл хохотнул и повернулся на бок, ему захотелось поделиться своими мыслями с братом. Том лежал с закрытыми глазами, но он не спал. Это было понятно по движению его руки, гуляющей по спине Билла и по довольной улыбке, не покидающей лица вот уже с тех самых пор, как они спихнули с кровати все тряпки и одеяла и улеглись на голый матрас, как два измученных роскошью шелковых простыней бездельника, которым никуда не надо в этой жизни спешить. Билл протянул руку и с любопытством погладил мягкий член брата, накрыл его ладонью, наблюдая за тем, как затрепетали ресницы Тома и обозначились морщинки в уголках глаз и на лбу, а улыбка сделалась еще шире.
- Кхы. - Билл, приподнялся на локте и чмокнул его в бровь. – Чего ты лыбишься? - спросил он.
Том фыркнул, не открывая глаз, накрыл рукой его руку на своем.
- Еще хочешь?
Билл наклонился к его улыбке, тягуче и сладко облизнулся, как будто собрался скушать его припухшие губы вместе с пирсингом.
- Хочу конечно, но еще больше я хочу в душ. – Сказал он.
- И то правда, - Том приоткрыл один глаз и зажав брата рукой, поцеловал. - Пошли.
В душе они технично быстро облились теплой водой, потерлись друг о друга, почистили зубы. Том настоял на том, чтобы собственноручно смазать Биллу растревоженные внутренности приятной мятной заживляющей хренью. Потом они голышом доковыляли до кровати, запутываясь ногами, едва не падая и жизнерадостно ругаясь.
Том открыл окно и взял пачку, обнаружив там всего одну сигарету.
- Твою ж мать… вот так всегда.
- So ist das leben. - Билл мягко обвил его руками. – Да, да, такова жизнь, братишка. - и утащил обратно на матрас, где они сгруппировались как два гребца-катамаранщика.
Билл расположился спереди, между коленями Тома, покрытыми светлыми мягкими волосками, и размашистым движением вставил в рот сигарету. Локти были расхлябанные как шарниры. Том, обняв его с двух сторон, поднес огонек. Они курили молча, даже не подозревая, что взгляды обоих следят за тонкими серебристыми стрелками часов, которые висели прямо по центру между дверью и окном. Времени оставалось не так уж много. Время вообще очень энергично двигалось, хотя под прицельным взглядом двух пар темных глаз, могло бы и притормозить чуть-чуть, настолько они были тяжелыми. Внутри Билла бурлила энергия. Ему хотелось что-то сделать, запеть или закричать ни с того ни с сего, заранее отчего-то засмеяться. Именно в эту самую минуту, когда Том дышал ему в шею, убрав ласковой рукой его волосы на один бок.
А еще Биллу хотелось закинуть ноги куда-нибудь повыше и накуриться травы. Он чувствовал, что ощущения сегодня переполнили его настолько, что он мог бы отыграть десяток концертов подряд, а потом сдохнуть счастливым.
- Я все еще чувствую тебя в себе. – Сказал он ни с того ни с сего. Просто вырвалось.
Том подобрался весь. Теплые губы проехались по сгибу плеча, сигаретный дым облачком взвился с кожи, Билл сморщил нос, но тут же улыбнулся, прекрасно понимая, как брату понравилось то, что он сказал.
- Кто бы мог подумать, - сказал Том низким голосом на одной интонации.
Он говорил уже о другом. И Билл мысленно согласился. Вообще, несмотря на то, как они были близки раньше, и как одного из них бывало заносило, никто всерьез не мог подумать, что это случится.
- Честно говоря, - перескочил Том уже на новую тему, - ты был прав.
Билл только повел плечом, показывая, что он и не сомневался.
- Я не дурак… - признался Том. - У меня просто нервы капают… скука такая что ли. Хочется доказать что-то. Что я принадлежу себе, а не им. Типа все решают за тебя, а ты сам ниче решить не можешь… То есть мы, конечно, говорим, что никто не вправе нам указывать и это так…
- Я понял. – Билл медленно выдохнул дым. Сигарета на двоих быстро кончилась. Каждое слово Тома отдавалось глухими ударами в груди. Он думал об этом. Он сам уже вот с того самого утра думал и пытался понять за брата, раз уж у того самого такая каша в голове. И несмотря на то, что сам он относился ко всему иначе, он понимал. И это тоже было так сладко, так откровенно, это связывало их, и поэтому, наверное, каждое слово приятно резонировало внизу живота.
- Больше всего мне хотелось бы сейчас, - продолжал Том, - чтобы всем было наплевать на нашу жизнь, чтобы никто не гадал о том, почему… мы делаем то, что мы делаем.
Билл едва заметно покачал головой.
Том видел совсем близко его профиль, близнец казался сейчас особенно повзрослевшим. Родным и незнакомым одновременно. Впалые скулы, четкий подбородок, глаза без краски. Том с внезапной экспрессией подумал о том, что никому не отдаст его. Зубами вцепится в горло любого, он уже сейчас был готов. Даже руки зачесались.
- Знаешь, а мне насрать, - Билл неожиданно накрыл рукой кисть брата на своем животе, пальцы дрогнули, тесно переплетаясь, - мм… как бы… меня это даже возбуждает.
Том изумленно выдохнул. Перевернувшись, Билл придавил его боком к спинке кровати и поцеловал, мягко вжимаясь губами в губы.
- Что именно тебя возбуждает? – отдышавшись, спросил Том.
- Мм… - Билл легко прижал зубами его нижнюю губу, задумчиво лизнул пирсу, - конкретно не скажу.
Его локоть больно впечатывался Тому в бок, но тот даже не обратил внимания, не сводя с близнеца откровенно обожающего взгляда.
- Наверное, то, как все охуеют, если узнают, - Билл хищно улыбнулся, - и то, что мы никогда не позволим всему этому дерьму мешать нам делать, что хотим.
Том подумал немного и понял, что это правда.
- Если так на это смотреть, то, конечно, и я не против. - Он потянулся губами к вздернутому подбородку.
Билл облизнул губу, прежде чем опустить голову и негромко запеть:
- Уходящие в прошлое воспоминания во мне с каждым днем становятся прекраснее, - легкая хрипотца оборвала его посреди строчки, он возбужденно задышал, теснее прижимаясь к Тому, - а неисполнившихся мечтаний… год за годом… становится все меньше…
Том подумал, что сейчас кончит, не касаясь себя, от этого голоса. Ему тут же живо вспомнилось, как брат постанывал под ним. И кстати, мотив мелодии показался немного знакомым.
- Но все, что мне нужно понять, находится здесь и сейчас, - Билл поцеловал изгиб шеи,- Поэтому я вдохну поглубже… и проглочу все целиком.
Он помолчал немного и добавил шепотом:
- Я придумал текст для твоей песни.
- А. О. Круто, - все, что смог сказать Том, их пальцы встретились как раз на его стояке и двинулись одновременно.
- Ты сможешь спеть ее сам, - проговорил Билл ему на ухо.
Тома бросило в жар.
- Правда, споешь? Томми… - дышал Билл ему на ухо.
Том заерзал бедрами.
- Это о нашем настоящем, - шептал Билл, ритмично двигая ласковой изящной рукой.
Мысли покинули голову Тома, разлетелись в разные стороны, как испуганные птицы. Осталась, правда, одна, которая описывала широкую дугу в черепной коробке, как воланчик в бадминтоне. Эта мысль была полуэмоцией, и могла быть сформулирована коротким и емким словом: «Бля-а-адь».
А через минуту ласковая нега вышибла и эту последнюю опору.

Сигнал мобильника раздался как раз вовремя, когда осоловелый взгляд старшего близнеца сфокусировался на глазах младшего, и они сцепились губами. Никогда раньше «Хей, хей, бейби, йоу» Пи Дидди не раздражали Тома так сильно. Он вытер ладонь о полосатую обивку матраса и нашарил сотовый на тумбочке ватной рукой, уронив декоративную вазочку со стеклянными камушками, которые с хрустом рассыпались по полу.
- Алло? Дэвид? А, да… Да, хотел. Но. – Он поднял взгляд на Билла, который поднес его руку к лицу и потер губы костяшками, вдыхая запах. - Внизу? Дда… Я сейчас.

«Ну давай, Том, удиви меня», - усмехнулся Билл про себя, разваливаясь на кровати, и глядя как старший брат поспешно одевается и, подмигнув ему, вылетает из номера.

* * *

URL
2011-01-23 в 12:59 

:]
Он спустился только через полчаса, когда привел себя в порядок, точнее, когда с лица сползла, наконец, идиотская ухмылка. Оделся как можно более просто, посвободнее, долго наматывал перед зеркалом шарф, но ему все казалось, что следы цвета переспелой рябины на коже горят и просвечивают сквозь ткань. Все-таки братец постарался его как следует придушить, прежде чем решился поцеловать. Это так было похоже на Тома, несмотря на то, что все-таки совсем не похоже. Билл рассмеялся, вспомнив с чего, собственно, начался день.
Противный шарф не хотел висеть как положено. Окей, в ж**у шарф. Билл кинул его в в чемодан, одел черную водолазку с высоким горлом и ветровку с капюшоном. В такой многослойной одежде он почувствовал себя более расслабленно.
Внизу было шумно. Прибыла новая партия богатеньких постояльцев. Прислуга мельтешила по коридорам и лестницам, то и дело раздавались взрывы укуренного смеха, звон и топот. Билл натянул капюшон пониже, изображая из себя такого вот независимого и ничем не примечательного гопника и пересек холл, использовав даже некоторые хореографические способности, чтобы ни с кем не столкнуться. На короткую смс: «Вы где?» Том почти мгновенно ответил «в баре». И Билл, по собственному богатому опыту проживания в отелях, даже мог не спрашивать, где именно тут находится бар.
После фойе глаза долго привыкали к полутьме. Билл остановился у входа. Приятная тихая музыка разливалась по помещению, он автоматически поймал ритм носком ботинка. Он сразу заметил тех, кого искал. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что разговор с продюсером прошел успешно и все уже решено. Дэвид как раз в этот момент закончил говорить по телефону, и, засовывая трубку в карман, что-то сказал Тому. Том улыбнулся. Билл залюбовался братом, в первый раз в жизни, наверное, не как близнецом и любимым придурком, а как своей собственностью. Не к месту всплыл в памяти прерывистый шепот: «Билл, а мне… можно я тебя?» и снова захотелось оказаться под ним, придавленным к кровати, и чтобы горячие губы брата касались его лица и сводили с ума… Блин, вот совсем не время и не место сейчас об этом думать, тем более когда ты в таких узких джинсах. Билл откинул голову назад и прищурился, продолжая наблюдать.
Старший брат сидел боком, опираясь локтем о столешницу. В руке он держал бокал с коктейлем, который лениво подносил ко рту и делал большие глотки, игнорируя болтающуюся трубочку. Дэвид пил что-то крепкое, судя по стоящей напротив него батарее стопок. Так, бухаем посреди бела дня, товарищи? Билл сделал вывод, что этим двоим, судя по довольным рожам, было что отмечать. Вероятно, рожденная ими идея об изменениях, к которым так стремился Том, получила одобрение свыше. Было чертовски любопытно узнать, что же все-таки они такое придумали и что из этого выйдет. Билл хотел подойти и присоединиться, но Йост неожиданно сделал кое-что такое, отчего у Билла встали дыбом волосы на руках. Друг и продюсер перегнулся через столик, а Том в этот момент поставил допитый бокал и повернулся к нему. Йост вытянул руку, снял кепку с дредастой головы, положил ее на стол. Билл перестал дышать. Том рассмеялся, поворачиваясь всем корпусом навстречу продюсеру и хлопая руками по столу, так, что было слышно даже, как подпрыгнула и зазвенела пепельница на стеклянной поверхности. Потом Том пригнулся, а Йост провел ладонью по его голове ото лба к затылку. Так, мать его, ласково и осторожно. Его. Родного. Брата. Как котенка приласкал. Билл скрипнул зубами. Неприятное открытие было в том, что на это было довольно таки неприятно смотреть. Хотя раньше ему было бы пофиг совсем. Потом Йост начал что-то говорить, а Том кивал с довольным видом и рылся в карманах в поисках пачки сигарет. Не нашел, подтянул мешковатые штаны повыше, одернул толстовку. Потом привстал, обыскивая и задние карманы.
Биллу вдруг захотелось вытряхнуть брата из одежды и убедиться, что рельеф мышц на торсе близнеца ему не привиделся, хотя в памяти все еще были свежи воспоминания обо всех этих изгибах и гладкости кожи… Второе открытие. Оказывается, его в три раза сильнее стала раздражать одежда брата. Эта бесформенная груда тряпья, скрывающая все самое интересное! Было бы приятно просто в течение дня смотреть на стройные ноги Тома, на выпуклость под его ширинкой, когда бы он садился, как обычно широко расставляя ноги, на его задницу, на его силуэт, изгибающийся в эйфории от игры на гитаре… От этих внезапных мыслей у Билла опять зашевелилось в штанах, а внутрь тела как-будто налили раскаленное масло. Он даже забыл почти, что стоит у дверей, облокотившись о причудливую арку в стене, отливающую металлом, и бармен вот уже минут пять озадаченно поглядывает на него из-за стойки.
Послав бармену высокомерный кивок, чтобы хоть немного сохранить достоинство, Билл развернулся на каблуках и вышел. Холл уже опустел, зато у ресепшена тусовался Георг, приставая к девушке в форме. Видимо, поджидал Йоста, но мешать его беседе с Каулитцем не хотел. Продефилировав через весь зал, Билл уселся на один из полукруглых оранжевых диванчиков, нога на ногу, и засунул в рот леденец.
Раз уж появилось свободное время в ожидании, надо все попробовать обдумать. «Ну, Билли, совсем ты шизанулся, видимо», - сказал ему внутренний голос интонациями Тома. И Билл не мог не согласится. Что за дурные и безвкусные порывы - ревновать к Йосту? Мечтать сдернуть с брата одежду? Вот зашибись, приехали. «Расслабься», - посоветовал голос добродушно. – «Просто расслабься». И Билл расслабился.
В общем-то ему давно не было так хорошо. На сердце было тепло, тело приятно ныло и кое-где неприятно побаливало, по легким пробегали искры, воздух казался вкусным, солнечным и полным неги. Билл перекатывал языком конфетку и мечтал о том, чтобы Том скорее вернулся. Они могли бы спрятаться где-нибудь, например, в туалете аэропорта или в самолете… черт, ну, неважно где, хотя бы просто дотронуться до него было необходимо и прямо сейчас. Взять за руку…
- Бля... Билл, поделись травой! Тоже хочу быть таким охуенно довольным собой и жизнью.
Георг сел рядом.
- Закон-чилась трава. – С оттяжкой произнес Билл и лениво пихнул друга локтем. – Не мешай кайф ловить.
- Ну ты ваще… - басист хмыкнул. – Опять выпендрился. Напугал вчера всех до усрачки, а щас сидишь довольный, конфетки посасываешь…
- Ну а че? – Билл равнодушно тряхнул гривой волос.
Вчерашний вечер, слабость и усталость, это все было так давно и совершенно уже неактуально. Ему сейчас хотелось только дождаться Тома, утащить его в номер и сладко-сладко поцеловать взасос. Нет, не просто поцеловать, а достать языком ему до глотки, хотелось кусать и посасывать его губы, лизать их, теребить, цапать зубами и… Блин, опять! Прямо наваждение. Надо срочно отвлечься. Чем угодно. Биллу пришла в голову блестящая мысль, и он, наклонившись, выплюнул прозрачную пластинку леденца на столик. Влажная овальная конфета пошло-красного оттенка, с ямкой посередине, притягивала взгляд.
Билл высунул язык и стал пытаться попасть шариком пирсинга в ямочку.
Это было забавно и совсем не просто, пришлось сосредоточиться, и высунуть язык как следует. Георг обалдело отвернулся и сделал вид, что он растение.
- Господи, с кем я вынужден работать, - пробормотал он. Тем не менее не удержался и повернулся обратно. Зрелище было то еще.
- Кончай облизывать стол и иди сюда.
Билл вздрогнул. Голос Тома словно окатил его теплом с головы до ног, как бывает с организмом, когда напьешься, ему даже немного стало дурно. Он выпрямился и наткнулся на взгляд Йоста. У продюсера нервно дергалась бровь. Том был чем-то очень доволен, он покачивался на носочках, видимо, ему хотелось несолидно попрыгать сейчас и что-нибудь эдакое сделать, но он сдерживался изо всех сил.
«Иди сюда»
Билл встал, засовывая руки в карманы толстовки и замер. Одна часть его стремилась послушно со всех ног бросится к брату и повиснуть у него на шее, другая часть возмущенно удивлялась такой инфантильности и заставляла остаться на месте.
- Бииииллии. – Протянул Том, нетерпеливо потирая ладони. – Не тормози, идем собираться! Йорки, у тебя муха в волосах. Гыгы.
Билл фыркнул, и сковырнув конфетку со стола, бросил в сторону брата. Тот ловко увернулся. Билл подошел к Йосту, поздоровался с ним за руку, перекинулся парой слов и пошел мимо брата наверх.
Надо ли говорить, что когда он почувствовал сладковатый запах сигарет, исходящий от Тома, его повело?
- Шевелись. – прошипел он так, чтобы близнец услышал.
Том нагнал его уже в лифте, успел поставить ногу между дверцами и протиснулся внутрь. Стоило им остаться наедине в этом малом пространстве, сдерживаться было уже никак.
Билл прижал брата к стене, с жадностью впиваясь в его губы, руками продираясь под футболку, а Том обхватил его талию изо всех сил. Целовались в сумасшедшем темпе, будто не виделись не пару часов, а как минимум месяц. И снова поднималось желание, жгло в паху, одежда раздражала и мешалась. Билл гладил и царапал кожу на животе брата, отстраненно удивляясь самому себе. «Вот это порнушка», - веселился внутренний голос с ехидством - «и Статья номер 173». Кажется, мысли парням в голову приходили одинаковые, потому что Том разорвал поцелуй и выдохнул хрипло:
- Тут же камеры, ёб твою мать.
Билл закусил губу, улыбаясь и натягивая на голову капюшон.
- Ну и хуй с ними. Типа так не видно, и это не я. Колись давай, что вы с Дэвидом придумали.
- Нее, не скажу. - Том выпендривался и озабоченно поглаживал его попу, сжимая пальцы, хитро улыбаясь. – Это секрет.
- Секрет? От кого секрет? От меня? – Билл искренне удивился. Да как же такое возможно.
Том ласково лизнул его в нос.
- Пока я тебе могу сказать только, что с этого дня мы переходим в режим РОСС.
- Чего?
- Режим Охуенно Строгой Секретности.
- Оо. Да мы итак последние несколько месяцев особо не высовывались.
- Ну вот, а щас будет еще хуже.
- Мм…

URL
2011-01-23 в 13:02 

:]
Неожиданно расползлись двери лифта. Братья быстро отскочили друг от друга, автоматически поправляя одежду… На площадке никого не было. Пронесло. Но противное ощущение, что их как-будто бы увидели, осталось. Билл опустил голову и натянул вниз толстовку, скрывая бугор ширинки, молясь, чтобы никто не встретился в коридоре. Он прятал лицо. Ему казалось, что оно горит, и губы похабно распухли… Ну, по крайней мере, губы Тома сейчас выглядели именно так.
Почти бегом братья добрались до номера Билла. И только там почувствовали себя в безопасности.
«Вот так теперь и будет всегда?», - мелькнуло в голове Билла. А потом они забыли обо всем, прямо на пороге, стянув штаны, терлись и ласкались, целуя губы, сдавленно постанывая, чтобы их не услышали из коридора. Билл положил голову Тому на плечо и прерывисто дышал ему в шею, пока брат дрочил их члены, прижав друг к другу. Сердце готово было выскочить из глотки, как-будто они тут кросс бегали, а не висли друг на друге. И казалось, что так не бывает, настолько классно и крышесносно, что это вообще какая-то грёбаная сказка. Руки Тома, стоны Тома, запах Тома. «Всё моё», - Билл блаженно зажмурился и кончил, присосавшись к шее брата с зубами, лишь бы не кричать. А старший нежно целовал его волосы на виске и несколько минут после оргазма они так и стояли, обнявшись, со спущенными штанами у двери, влажные, не в силах разлепиться друг от друга.

4. Live fast/Die young


You complete my fate
The world unwinds inside of me
© Monoral – Kiri

Время всегда бежало впереди, вприпрыжку, а они за ним, взрослея и меняясь раньше, чем успевали подумать и осознать самих себя. Вот почему Билл так во многом ошибался насчет Тома. Если человек даже в своих чувствах разобраться не может, самонадеянно думать, что понимаешь чувства других. В самолете, глядя на то, как земля отдаляется, люди становятся маленькими точками, а небо заполняет весь мир, он вдруг понял, что так же оторвалась от того, что всегда тянуло ее ко дну, его душа, и сердце сжалось от непривычного чувства свободы. Теплая рука брата под клетчатым пледом держала руку Билла крепко и осторожно. Большой палец круговыми движениями массировал костяшки. Они оба молчали. Потом, Билл понял, что Том заснул с плеером в ушах, так и не выпустив его руки. Так спокойно, так уютно, но Билл не мог беспечно заснуть также как старший брат. Слишком много мыслей вертелось в голове.
Билл думал о том, как ему хотелось бы иметь возможность поцеловать любимого человека в любой момент, когда захочется. Но тут не их случай. Совсем нет. Он вспомнил, как они целовались в лифте и шарахались друг от друга в коридоре, и потом, когда пришла горничная проверять номер, они в спешке приводили себя в порядок, дергаясь от липкого страха. Будто им есть чего стыдиться. Братья – любовники. Ну и что? Никто в мире не отказался бы от жизненно необходимого только потому, что это осуждается обществом. Легче умереть, чем сдерживать, подавлять в себе эту непривычную нежность, возбуждение, которое вспыхивает от одного легкого прикосновения или взгляда… Это лучшее, что случалось в его жизни, и теперь с этим надо жить, пусть даже это изменит все навсегда. Он сам уже стремительно начал меняться. Например, раньше он не ревновал Тома настолько сильно, а теперь пока тот разговаривал с кем-то по телефону, Билл внимательно следил за выражением его лица и вслушивался в каждое слово. Ему казалось что все всё знают. Что все окружающие, даже вот этот тощий стюард в бордовом пиджачке смотрит на них, сидящих рядом, с хитринкой в глазах. И покачивает головой, намекая на что-то. Ему казалось, что Йост поглядывает на них с интересом и даже следит за ними, а Густ и Георг как-будто избегают с ними говорить… Бред, конечно… паранойя. Но неприятно давит на нервы.
Нет, Билл не отказывался от своих слов… Он сказал тогда Тому, что его «возбуждает» ситуация и сама мысль о том, как общественность отреагирует, «когда узнает» о них. Но… лучше бы все-таки «общественность» не знала. Много чести. Билл хотел бы скрыть эту тайну, чтобы не мешать со всем тем дерьмом, которого и так из-за их популярности было достаточно, а будет еще больше, гораздо больше. И Билл понял, что сделает все, что угодно, вытерпит любые изменения, сыграет любую роль, ради того, чтобы никто и ничего в этом гребаном мире не вмешивалось в их с Томом отношения.
Это неприкосновенно. Это надо оберегать. Слава Йосту и всем остальным, скрывать что-либо они привыкли с самого детства. Билл считал себя превосходным актером. Но бороться со своими желаниями умел плохо. Поэтому волновался, получится ли?

Том завозился, отнял руку, отчего Билла вдруг кольнуло одиночеством, и потер ладонями лицо.
- Ты чего не спишь? Сам же стонал, что спать хочешь? – спросил он. На лице красные пятна, глаза окосевшие и заспанные, смех просто.
- Не могу, – Билл улыбнулся.
Задумавшись на несколько секунд, Том вытянул капельки наушников и сунул в карманы, приподнимаясь.
- Пошли…
Билл без всякого сожаления покинул уютное тепло пледа. Только обернулся, пропуская Тома вперед. Посмотрел, запоминая это странное чувство. Две яркие бесформенные кучки тряпья на их местах, желтые острые крошки на месте Тома. Пустая банка энергетика, искореженная и сунутая в угол сидения. Мятые лица пассажиров, и стремительно меняющееся небо за стеклом. Все это остается здесь. Билл подтянул за ремень узкие, сползающие с бедренных косточек джинсы и пошел вслед за братом, старательно следя за походкой.

- Не…не, не кусай, идиот, заметят же…
Священнодействие долгого туалетного поцелуя было прервано техничным ударом. Том обиженно потер челюсть.
- Да по твоим губам и так все видно с обеда еще.
- А ты не усугубляй. – Билл разжал кулак, и улыбнулся так, чтобы брат понял, что он шипит и бесится, не потому что злится, а потому что у него внутри невесомость и они оба в этой невесомости без точки опоры, и это абсолютно опьяняет. Облизнулся, мягко поцеловал место удара, подбородок, щеку, скулы. В этом туалете братья помещались только тесно прижавшись друг к другу. Серые в крапинку стены казались настолько сейчас уютными, что, пожалуй, они могли бы здесь жить. Лишь бы им никто не мешал.
Том обхватил Билла за талию и пролез ладонью под свитер, чтобы с удовольствием нащупать там острые лопатки и позвонки. От поглаживаний, и особенно от двойного быстрого дыхания, звучащего как-то совсем порнушно в стерильной тишине уборной, теплое возбуждение разливалось в паху. У Билла стали подкашиваться колени. Он уперся локтями в высокий умывальник. Задрал правую ногу, обхватывая бедро брата и притираясь пахом. Ботинок ткнулся носом в противоположную стену. Язык Тома скользнул по его языку, Билл тихо застонал, Том повторил прикосновение. Зазвенела пряжка ремня. Билл запрокинул голову и посмотрел на пятнистый серый потолок, а горячий язык Тома опускался все ниже по его животу, по татуировкам, и когда он облизал пупок и нырнул в него кончиком, Билл посмотрел вниз. Том был у его ног. Он едва помещался там, подобрав ноги, как большая лохматая собака, и лизал его живот. Билл ухмыльнулся, закусив губу.
- Томми, сидеть. Томми в рот.
- Урод. – огрызнулся Том, улыбаясь и с трудом стаскивая с него узкие штаны. - Хотя я не против, знаешь ли.
Джинсы, наконец, удалось стянуть немного на бедра, Том рассматривал торчащий член младшего брата в упор и тяжело дышал, словно запыхался. Увидев лицо Тома, пусть и такое дурацкое, рядом со своим возбужденным членом, Билл сглотнул. Сердце сладко застучало. Он бы ни за что сейчас не закрыл глаза, даже если бы ослеп потом на всю жизнь. Это потом он привыкнет, а сейчас они только начинали узнавать друг друга и все ощущения были слишком острыми. Том сжал в кулак основание члена и облизал губы, чтобы постараться взять в рот, но не успел. Положив руку на горло, Билл сдавленно застонал и выгнулся вперед.
- Прости, прости… - пробормотал он, не зная куда деваться от смущения. Первый раз за всю жизнь, наверное, он так покраснел. - Я не специально…
Том фыркнул, все его лицо было забрызгано, немного попало на губы и шею. Выглядело это очень эротично, конечно, однако… Том отодвинул брата от умывальника и сунул ладони под кран, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заржать.
- Нда, братец, а я то хотел как лучше…
- Ну…
Билл обнял его сзади и нежно вцепился зубами в плечо, пока Том тщательно умывался холодной водой. Билл был очень очень смущен. Поэтому, когда Том закончил с умыванием, он обхватил его мокрое лицо и с напором поцеловал, заставляя брата податься назад и упереться спиной в кривой угол между унитазом и умывальником.
- В следующий раз я сдержусь, обещаю.
- Заметано.
Температура в коморке поднялась примерно на двадцать градусов. Билл вспотел, свитер прилип к телу. Но от желания все равно мутнело в глазах и все неудобства только еще больше веселили и возбуждали их. Том опустился на металлическую крышку бачка, заставив Билла усесться верхом на его колени. Колени Билла при этом оказались чуть ли не за ушами из-за убогости пространства. Зато так они могли целоваться не отрываясь. Билл не понимал, как им не надоело заниматься этим за такой длинный день? Но вообще – не надоело. Они неторопливо ласкали друг друга, как дети наслаждаясь нехитрой игрой и пересекаясь одинаковыми довольно сощуренными блестящими взглядами. Снова разогревшийся Билл елозил бедрами. Том тихо стонал ему в губы.
Самолет сильно тряхнуло. они этого не заметили. Еще несколько раз кто-то дергал ручку двери… это они тоже не заметили…

URL
2011-01-23 в 13:03 

:]
Прилетели в Берлин поздно ночью.
Шел проливной дождь, отчего улицы волшебно сияли дрожащими огнями. Сырость забиралась под воротник, несмотря на зонт и капюшон. Ноги промокли по колено, пока бежали до парковки. Потом был долгий путь до дома, Билл лежал на трубке сотового правым ухом и разговаривал с мамой, с папой, с тетями, с Андреасом и остальными людьми, которым приспичило узнать, как они долетели, потому что погода тут третий день стояла нелетная.
Том предусмотрительно отключил телефон, выкопал из рюкзака плеер и сидел, кивая в такт музыке.
Дома Билл разулся, скинул с себя промокшие вещи, забросил чемодан в угол прихожей и сразу же повалился в кровать. Ему было совсем не интересно, что собирался сейчас делать брат. Дом, милый дом, в котором он как-будто сто лет не был. Родная кровать. Прелесть. Ему ничего больше от этой жизни не надо, кроме родной маленькой подушки и мягкого одеяла.
Билл спал, и сначала ему ничего не снилось, а потом приснился Том. То есть, Том с Дэвидом, как они разговаривают в баре отеля. Билл повис, словно камера слежения над ними, и слышал, что Том вот так запросто взял и рассказал Йосту, что они с Биллом теперь спят вместе. И будут продолжать. Что рассказывает только потому, что он им как отец, как брат и вообще реальный чувак, должен всё понять как есть.
Билл не мог разглядеть лица Дэвида, но ему показалось, что он сказал что-то не очень хорошее. Потому что Том подскочил на стуле, уперся ладонями в стол, и все вокруг зашаталось как во время землетрясения.
- Слушай, да ты почитай, что про нас в интернете пишут! Ты итак знаешь, ну?
- Знаю, это моя обязанность.
Билл с беспокойством вглядывался в лицо продюсера, но все было скрыто в тумане. Только Том не расплывался в нем, обогнув стол, он навис над мужчиной и сказал:
- Ну так вот, это нормально, понял? Они считают это нормальным. У них есть куча оправданий для этого.
Потом была долгая пауза, во время которой Билл вдруг почувствовал, как затекли у него руки под подушкой, и одеяло неприятно вдавливало его в кровать, как бетонная плита. Но он все равно не проснулся. Потом Йост покачал головой и спросил у Тома:
- А у тебя они есть?
Том положил руку Дэвиду на плечо.
- Да.
- Какие?
- Я этого хочу.

Когда он проснулся, еще только светало, и Том спал рядом, повернувшись к нему лицом и смешно приоткрыв рот. Тяжелые кусочки сна таяли и забывались, вытесняемые реальностью, которая, черт возьми, была намного лучше всяких снов. Билл задумался, стоит ли ему это делать, потом не выдержал и, придвинувшись, поцеловал брата, сразу скользнув внутрь языком. Он начал ласкать его рот мягкими осторожными прикосновениями, не торопясь, потому что спешить в кои то веки было некуда. И они были одни. Том глубоко дышал во сне, и Билла это завораживало, как и само происходящее, словно одна из его фантазий об отношениях сбылась, правда не совсем так, как он представлял, и вместо любимой девушки был Том. Но Билл не жаловался, совсем нет! Сонное дыхание Тома было таким приятным, родным, и когда Билл замер, прижавшись губами к уголку рта Тома, внутри у него все сжалось от нежности и любви. Высунув язык, Билл медленно, наслаждаясь, провел дорожку по щеке Тома и захватил губами мочку. Дыхание Тома сбилось, и Билл почувствовал, что возбуждение накатывает на него, захватывая тело целиком. Хотелось почувствовать прикосновения Тома везде. Почувствовать Тома всей поверхностью кожи! Билл страстно потерся пахом о бедро брата.
- Просыпайся, - прошептал он, и скользнул языком в ушную раковину, чтобы придать вес своим словам.
- Мм… - Том растекся в улыбке, - Меня никогда еще так классно не будили.
Билл лизнул его шею, покрывая затем долгими чувственными поцелуями.
- Я больше… не могу… смотреть… как ты дрыхнешь… пока я тут мучаюсь со стояком. – сказал Билл, не переставая целовать красивую кожу. Ключицы, грудь, твердый вишневый сосок, такой вкусный, солоноватый, который не хотелось выпускать изо рта…
- Вот как, - после особо удачной ласки, Том застонал, потягиваясь в кровати, и вдруг, без всякой романтики, протянул руку и схватил Биллов стояк. Билл вскрикнул, отрываясь от своего занятия и падая лицом в колючие дреды рядом с щекой брата.
- Томммиии…
Том очень быстро научился обращаться с младшим Билли. Он даже, можно сказать, уже считал его своим. Он уверенно сжимал его и двигал рукой вверх-вниз так быстро и умело, что Биллу оставалось только охать и кусать губы. Окончательно проснувшись, Том перевернулся и лег на брата, практически придавив своим весом, увеличивая темп движений и целуя его основание шеи, где черные прядки очень мило лезли в рот.
- Ах…
Билл кончил, издвая сексуальнейшие вздохи на свете, отчего Том, к стыду своему, кончил тоже прямо в пижамные штаны.
- Доброе утро, - фыркнул он, тщательно вытирая руку о простыню.
- Доброе утро. - Улыбнулся Билл, с силой притягивая брата вниз за дреды и целуя в губы.

Прямо с этого утра и с этого поцелуя для братьев начались семь дней райской жизни. Жизни в состоянии высшей точки опьянения счастьем, когда не могут испортить настроения всякие мелочи вроде неправильных слов, невыполненных обещаний и недосказанностей. Биллу не переставало казаться, что так было всегда. Хотя иногда он с усилием вспоминал, что раньше все было совсем иначе. И это было даже увлекательно, представлять, как было бы раньше. Например, на кухне, когда Том стоял у плиты, а Билл сидел за столом и стучал ложкой по столешнице, раздражая одновременно и себя и брата и собак, раньше Том наорал бы на него, а теперь просто обернулся, бросая на него лукавый и в то же время ласковый взгляд, потом поцеловал и целовал до тех пор, пока ложка не выпала у Билла из рук. И когда на другой день за обедом Билл с видом пафосной дивы заявил: «Ты готовишь все так же отвратительно», старый Том ответил бы: «Катись к черту и готовь себе сам, мудила!», а сейчас он сказал: «Я научусь готовить лучше, если ты научишься делать глубокий минет». При этом он посмотрел на него с таким искренним желанием, что Билл даже не смог обидеться и, двинув бровью, улыбнулся: «Заметано». Ссор из-за телевизора вообще больше не было, а с собаками гуляли они вместе, правда, в сопровождении охранников. Эти семь дней были прекрасны, прекрасны и безоблачны и так не хотелось думать, о предстоящих месяцах работы, концертах, турах и интервью.
В последний вечер перед тем, как Билл должен был уехать в Гамбург писать вокал, а Том оставался дома, Билл, наконец, заговорил о том, что его волновало с первого дня дома.
Они валялись на разложенном диване в гостиной. В телевизоре приглушенно болтал комментатор хоккейного матча. Четыре банки пива стояли на журнальном столике в виде вавилонской башни. А Билл во фланелевых штанах и футболке Тома, уселся на нем верхом и сказал задумчиво:
- Знаешь, мне одна вещь не дает покоя в последнее время.
- Мне тоже. – неожиданно подхватил Том, и Билл наклонился, глядя на него с любопытством.
- Да? И какая?
- Ты первый.
- Ладно… - Билл облизал нижнюю губу, отмечая вспыхнувший блеск возбуждения в глазах близнеца. - О чем ты разговаривал в баре с Девидом?
Том удивленно двинул бровью.
- Когда? А… Просто мы поговорили о том, какие планы на будущее с новым альбомом.
- И все?
- Ага.
Билл было вздохнул с облегчением, когда до него дошло:
- Погоди-ка, что? Какого?! Вообще-то об этом нам всем должны рассказать на официальном собрании! Почему он только тебе все рассказал?
- Да не всё! Мы так, немного обсудили что к чему, я сказал, что хочу что-нибудь поменять, он предложил мне кое-что, чтоб это не сильно шокировало народ, и мы на этом сошлись. Вот и все.
Билл прищурился. Мысль, что у брата были от него секреты, совсем не радовала. Даже бесила неимоверно.
- Расскажи мне.
- Не могу. Сам все увидишь.
- Но я хочу знать! Почему он все знает, а я нет! Что за фигня вообще? Мы всегда рассказываем такие вещи, разве нет?
- Да, но в этот раз тебе придется потерпеть. Тем более я заранее знаю, что ты скажешь.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю, - Том задел языком колечко своего пирсинга в нижней губе, показывая тем самым, что разговор ему уже не интересен, и пора перейти к более важным делам.
Но Билл обиженно нахмурился.
- Ты скоро увидишь,- успокоил его Том, - очень скоро, уже когда вернешься из Гамбурга.
Подумав, Билл успокоился. У него не было настроения ссориться с братом.
- Ладно. – он наклонился, чтобы поцеловать припухшие и шелушащиеся от постоянных поцелуев губы Тома. – Если скоро, то подожду. Теперь ты рассказывай, о чем ты думал?
- Я? Ну… я думал. - Том, казалось, смутился, отвел взгляд, - Да вот, херня какая. Мне хочется что-то сделать, ну, я так привык. За девушками принято ухаживать, там понятно как: цветы, ресторан, лапшу на уши навешать и всё - она готова тебе дать. А как ухаживать за собственным братом?
Лицо у Тома было такое забавное, что Билл от души расхохотался.
- Нуу…- протянул он, успокоившись, и оценивающе разглядывая брата с дредастой головы до красивого накачанного пресса, - почисти мне ботинки, например. Носки постирай. Я тебе буду благодарен.
Он переместился и улегся на Тома, потерся носом о его нос и губами о губы.
- И я тебе дам, - с улыбкой сказал он, прежде чем затянуть в долгий возбуждающий поцелуй.

URL
2011-01-23 в 13:07 

:]
5.

Но наступило следущее утро, и Билл уехал.
Дом сразу опустел.
Первые несколько часов Том делал вид, что все нормально. Он посидел в интернете, поиграл в ПС3, выпил пива, просматривая порно-журнальчики, которые успели уже покрыться пылью за время их с Биллом секс-марафона. Но потом признался себе, что ничего из того, что он делал, не приносило ему радости. Зависимость от близнеца стала такой явной… Утешала мысль, что Билл чувствует себя так же. Это можно было легко понять по нескольким смскам с тупым содержанием. Том периодически вынимал телефон из штанов и проверял, нет ли новых сообщений. Вечером ему позвонила подруга из Австрии, но он не взял трубку. Это было не похоже на него, но сейчас Тому не хотелось говорить ни с кем, если это не Билл. Вечером он достал из заначки косячок и накурился в одного, за просмотром старых ужастиков на DVD вечер прошел более-менее сносно.
На следующий день за ним приехали с охраной и увезли в парикмахерскую.
Вечером он лежал в горячей ванне и курил, глядя из под ресниц в зеркальный потолок и раздумывая, нравится ему то, что произошло с его головой, или нет. А главное, как отреагирует Билл, когда «это» увидит.

Голова казалась теперь такой легкой, казалось, она уменьшилась в размерах. Теперь еще больше хотелось закрыть ее кепкой или банданой, или капюшоном… Из-за его волос будет столько воплей среди фанатов, когда они узнают. Он представлял себе. Многие любили его именно за эти светлые дреды, но какое ему дело? Да, они были шикарные, и он к ним привык… Однако… трогать затылок теперь было так приятно. Тому казалось, что он сбросил старую кожу и обновился. Стал взрослее, круче. Казалось, что это знак перемен в его жизни. В той, в которой они с Биллом… стали так близки. Он был доволен, очень доволен этими переменами, и теперь больше всего хотел, чтобы Билл вернулся и увидел его.

Билл откинул голову назад и глубоко вдохнул. Поток людей раздражал как никогда.
Он ехал домой, и когда оставалось всего несколько кварталов до дома, автобус встал в пробке. Билл смотрел в окно и не понимал, почему все эти прохожие и водители куда-то спешат. Рабочий день закончился, да, все хотят домой, но почему именно сейчас и именно здесь? Черт возьми, у людей слишком много машин, почему бы им не перейти на велосипеды? Билл впился ногтями в свою кожаную сумку, прижатую к бедру, так ему захотелось вдруг взвыть.

- Сэм, что там такое? – нетерпеливо спросил он охранника, который сидел в кресле у дальней части автобуса, чтобы не мозолить Биллу глаза.
- Похоже авария, - ответил мужчина, пытаясь разглядеть что-то впереди.
- Да что за на*уй! – выругался Билл.

Он поймал свое отражение в зеркале и увидел, что бледен так, словно окунулся лицом в миску с рисовой пудрой. Он не узнавал себя. Странно быть так противоестественно взволнованным, когда ты всего лишь возвращаешься домой после того, как тебя не было три дня. Но это был первый раз за долгое-долгое время, когда он не видел брата такой долгий период времени… И тем более после того, что между ними произошло… он испытывал иррациональный страх, что когда он вернется, Том станет прежним… Он не верил в это, но часть его все-таки сомневалась. Он боялся. И он дико скучал по Тому. Он хотел курить, бессильный перед внутренней дрожью, сотрясающей его подобно тому, как встряхивают выстиранное белье прежде чем повесить сушиться. Но перед этим его, конечно, сильно скручивают, выжимая, и так было всю дорогу до Берлина. Пока они ехали по пустынной трассе, когда он пил колу, содовую, минералку, в попытке удержать содержимое желудка, и думал о том, что всего через несколько часов он, наконец, снова увидит Тома…
И тут эта чертова пробка!

Билл отвернулся к окну, закрыл глаза. Он поклялся не смотреть на часы. Больше. Сердце задыхалось в ребрах, как выдохшийся на финишной прямой бегун. Билл развел колени шире и съехал вниз на сидении, прикрыв верхнюю часть лица ладонью.
Он попробовал отвлечься.
Билл попытался представить, как они встретятся. Но воображение подвело его, подставляя только какие-то предательски-ощущенческие картинки: вкус теплых губ, мягко и по-хозяйски поглаживающие его затылок пальцы, и дальше, набирая обороты, гибкость тела, когда Том меняет положение, жаркое ощущение, когда тесно вжимаешься пахом, пальцы вверх по бедрам и поцелуй, просто запечатывающий рот на долгие долгие мгновения.
Билл сладко выдохнул, выныривая ненадолго из фантазий и всматриваясь в мерцающую огнями автостраду.
Билл нащупал мобильник в кармане куртки.

Том сидел в темноте, разбавленной светом огней за окном. Он был так погружен в свои мысли, что мелодия сотового заставила его вздрогнуть.
- Билл?
«Привет.»
О, когда он услышал это «привет» в трубке, он даже сам испугался своей реакции. Он чуть не задохнулся от наплыва чувств. Голос брата был тихий, но в нем явственно слышалось волнение. Это было так мило.
Том улыбнулся:
- Когда ты приезжаешь?
«Да тут в пробке застряли. А вообще десять минут оставалось ехать.»
Чувствуя себя конченым извращенцем, Том расстегнул ширинку, его рука скользнула под джинсу и погладила внутреннюю сторону бедра. Голос Билла стал увереннее.
«О! Кажется, объехали. Сейчас поедем нормально. Я через несколько минут буду.»
- Отлично, - губы Тома еле шевелились.
Голос Билла, имеющий такой сладострастный диапазон вибраций, в последнее время начал действовать на него весьма определенно – лишал мозгов.
«Том…» - теперь голос Билла звучал несколько нервно и даже требовательно. Он видимо рассчитывал на более бурную реакцию. - «Ты один?».
Том выпрямился в кресле, усмехаясь.
- Конечно, я один. А ты как думаешь? Я тебя жду, бля.
«А… ладно», - задумчиво протянул Билл, и как бы между прочим добавил. - «Я тебя хочу».
Билл очевидно поднес трубку прямо к губам, потому что Том буквально почувствовал, как его ухо обдало жаром и мурашки побежали по телу, сладко щекоча нервные окончания.
Том несколько секунд еще слушал сочные короткие гудки. Потом вынул руку из штанов, уговаривая себя подождать. Осталось совсем немного.

URL
2011-01-23 в 13:11 

:]
Том специально не стал включать свет, чтобы Билл не сразу заметил отсутствие дредлоков. Это будет сюрпризом. Сначала Том поцелует его, засосет так сильно, чтобы придурок почувствовал, как он скучал и не задавал больше дурацких вопросов. Том успел в своих мыслях медленно раздеть сонного, уставшего и податливого после дороги Билла, уложить на кровать… и оказался совершенно не готов, когда раздался стук в дверь. Чертыхаясь, Том вскочил, подхватывая расстегнутые штаны, роняя с подлокотника телефон, и спустя долю секунды уже поворачивая гладкую деревянную ручку двери...

Билл не успел опомниться, как что-то схватило его за шиворот и втащило в темную прихожую. Дверь с силой захлопнулась, и Билл оказался прижатым к ней спиной. Даже не поздоровавшись, и не взглянув друг на друга, братья уже целовались, как сумасшедшие, адреналин разгонял кровь, в возбужденном мозгу пульсировало только одно желание – прижаться крепче и целовать, целовать…
- Мне надо разуться… - с трудом ворочая зацелованным языком, сказал Билл.
- Помолчи, а. – попросил Том, продолжая вылизывать его шею и плечо под отодвинутым в сторону воротником толстовки. Стянутая куртка уже болталась у Билла на локтях. Голос Билла, звучащий так хрипло и его неповторимый запах, доказывающий, что он рядом, и все по–настоящему, был сейчас самым действенным стимулятором для Тома. Это плюсом к тому, что он уже пятнадцать минут назад был порядком на взводе.
- Не затыкай меня, ты! – Билл всхлипнул, когда Том задрал толстовку вверх и прихватил губами его сосок. – Я с тобой три дня не разговаривал… Я, может быть, поговорить с тобой… Хочу… Понимаешь ты? По-го-во-рить.
- Да, еще как понимаю…
Из-за отсутствия света было непонятно, то ли правда темнеет в глазах, то ли огни города за окном периодически гаснут. Том сжимал талию брата, тонкую, мягкую, но внутри, под кожей, будто свитую из гибкой проволоки, и ему нравилось просто держать его вот так, не лапая нигде, за талию, большим пальцем левой руки чувствуя шероховатость татуировки, и целовать до головокружения долго, пока руки Билла тяжело гладили его плечи. Да, Биллу нравились его руки, его мышцы, и это заводило, это так было чертовски сексуально, руки Билла скользили по его шее сзади, как-будто ища что-то и не находя. Обмениваясь смазанными поцелуями, братья думали, что никогда не смогут остановиться.
Наконец, пальцы Билла поднялись к затылку Тома и стянули тонкую шапочку, Билл замер.
- Что такое? Почему ты в шапке?
Билл дотянулся до выключателя и яркий свет ослепил их на несколько минут.
- Ого.
Это было просто очень неожиданно…
- С банданой круче, - пробормотал Том, и зажмурился от удовольствия, когда Билл ладонями погладил его по голове, ласково перебрав пальцами короткие черные косички сзади.
- Черный, - выдохнул Билл, - Ну ты даешь.
Было настолько непривычно, что хотелось закрыть глаза, открыть и увидеть снова копну золотисто-медовых змеек, пушистых и не много колючих, сознание отторгало этого другого Тома, как-будто его подменили. Эй, где мой Том? Верните его назад! Это не мой брат!
Но… с другой стороны…
Билл трогал его голову руками и не мог оторвать глаз от него всего. Проколотые мочки, мягкие и прохладные с черными крапинками сережек. Сережка в губе – тоже черная. Такой непривычный. Разом ставший жестче, словно вместе с пушистыми светлыми дредами, он сбросил свою обманчивую мягкость и непосредственность, из которой уже вырос.
- Че молчишь? – нахмурился Том, пытаясь понять, о чем думает близнец. – не нравится?
- То-ом, бля-яяя, - простонал Билл, не зная, что сказать. Он снова приник к нему, и, не отрываясь от страстного поцелуя, не переставая крепко обнимать, потащил брата в свою комнату. Куртка упала на пол коридора. В комнате они споткнулись о Скотти, дремавшую на пороге. Они потеряли равновесие и упали на кровать на бок, но совершенно не обратили внимания на жалостный скулеж собаки. Просто продолжали целоваться, не в силах разомкнуть контакт рук, коленей, бедер и губ. Малейшее расстояние причиняло сейчас боль. А возбуждение, похожее на одержимость, так тесно и одинаково охватило их, что сейчас не хватило бы даже соображения что и куда надо всунуть. Они терлись друг о друга, кое-как расстегнув ширинки, и стянув трусы, нежной, чувствительной, скользкой от смазки кожей, лежа боком на постели и целуясь, вязко, нежно и страстно.
- Так тебе нравится? – спросил Том.
- Да. Ты наконец-то выглядишь как старший брат, а не как мальчик-зайчик.
Билл хихикнул, когда Том укусил его за шею.
- Теперь ты выглядишь как подросший гангста-рэпер, поздравляю.
Том снова укусил его и опустился вниз, прокладывая дорожку из мелких укусов- засосов по его худой груди, Билл, смеясь от щекотки, закончил:
- Это, конечно, кардинально изменило твой стиль.
- Ты издеваешься? – Том возмущенно поднял голову, когда уже был почти у цели, и Биллу пришлось пожалеть о своем остром языке.
- Но я тебя таким люблю! – торжественно заверил он, и в подтверждение своих слов, устроил ногу на плечо Тома и плотоядно облизнулся.

* * *

«Ну и срач мы тут устроили вчера», - Том с удивлением оглядывал команту Билла, которая в рассеянном утреннем свете напоминала поле боя. Все было перевернуто вверх дном, растоптанные коробки с дисками покрывали пол, одежда, нижнее белье, использованная резинка на столе и под столом и наверняка где-то ещё. И, главное, гардину они ночью как-то сумели оборвать, может, Былл цеплялся за шторы, когда они делали это на подоконнике? Том не помнил, честно говоря. Он еще не окончательно проснулся. После такого он мог бы спать неделю, но просто очень уж приперло поссать.
Том встал, покряхивая, посмотрел на кровать – Билл сладко спал на развороченной постели, на животе, закинув стройную длинную ногу на свернутое одеяло. Тому захотелось сфотографировать его, но он понял, что теперь не может относится к этому так легкомысленно и вздохнул. Почесав затылок, Том побрел к выходу, старательно обходя баррикады из одежды и сломанных вещей.
Около шкафа Том остановился, заметив в груде сваленной под вешалками одежды знакомую вещь. Он наклонился и вытащил за уголок штанины джинсы, те самые, которые ему удалось одеть всего два раза. Он улыбнулся, рассматривая их, и царапнул ногтем карман, запачканный каплей черного лака. Это с них все началось, да, наверное, с них. Том никогда не забудет то утро, когда он почувствовал себя живым и способным выбирать сам за себя. То утро, когда он пришел к выводу, что его жизнь никуда не годится, и он должен в ней что-то менять. Много позже, он вспоминал это растерянное с нотками удивления в голосе «Том?» и немного тише «Что это на тебе?», и вспоминал, как искра щекоткой побежала по позвоночнику от понимания это не ерунда. Это всё очень важно.
И теперь он счастлив. И Билл тоже счастлив.
И они оба остались сами собой, не нарушив никаких правил.
Том скатал джинсы в аккуратный валик, и, гибко потянувшись, закинул на шкаф уже ненужную вещь.

КАНЕЦ.

URL
2011-01-27 в 00:53 

LadyDevill
Хочу чтоб они были наконец счастливы!!!
супер, мне оч понравилось, легко и романтично))

2011-01-30 в 13:13 

evgen1ka
Всё проходит, и это тоже
ааа!! я в восторге!

2011-02-07 в 03:17 

Ктымца
ВАИИИИ!!!! *____________* Отлично-отлично-отлично!!!
отныне хтю джинсы. с Томом в них.

2011-02-26 в 01:43 

Kai-regeneration
НЕТ!!!Это не конец!!!!!!!!!!!
Автор!О______О Не травмируй психику,напиши продолжение,пожалуйста!!Т____________________Т
аааааааааа
я не смогу жить без этого...я же все эти дни держал мысль в голове,что я приду домой,и почитаю еще немного этого фанфика,и оставлю на следующие дни..и все думал,что там еще так много читать..а тут БАЦ,и конец!
О__О так нельзя,в самом деле(

2011-02-26 в 01:46 

АВТОР О__________________________О

2011-02-28 в 03:12 

:]
Kai-regeneration
оу( простите, надо было написать, что это миди, а то все таки макси понятие растяжимое...
но я не могу больше писать по ТХ, совсем отошла от фандома...

URL
2011-03-02 в 14:25 

Kai-regeneration
нееееттттт

Q_________Q

вы убили какую-либо надежду...ах..ну что же я могу поделать..

2012-02-05 в 03:44 

это самое большое, что я когда-либо писала (кроме диплома))
этот фик явно тянет на докторскую степень! феноминальная работа=)

   

Treasure Box

главная